18.02.2015 | 12:27

Выставка к 100-летию со дня рождения Святослава Рихтера открылась в Пушкинском музее

К столетию со дня рождения Святослава Рихтера Государственный музей изобразительных искусств имени Пушкина подготовил специальную выставку. Почти все великие российские исполнители оставляли после себя не только громкую славу и записи исполнений, но и множество учеников. Рихтер был исключением. Он ненавидел преподавание, правила, планирование. Маэстро говорил: «Я не думаю где мне играть. Я думаю, что мне играть. Я не занимаюсь планированием поездок и ненавижу быть связанным планами». Он словно соблюдал дистанцию со всеми и вся. Выставка в Пушкинском реконструирует его связь с эпохой и с людьми, с помощью произведений живописи и графики, редких фотографий, партитур, не публиковавшихся прежде архивов.

О Святославе Рихтере, кроме того, что он был гениальным музыкантом, известно не так уж много: мало с кем дружил, близко никого не подпускал, был сложной артистической, ранимой натурой, часто – недовольным собой. Лишь немногим удалось увидеть его прямым и открытым. Еще меньше тех, кто об этом может рассказать.

Музыка была главным в его жизни, но не всей ею, сам он говорил: «Я – существо всеядное… многое люблю». Одним из его постоянных увлечений, и это все знают – было рисование. В основном по памяти, она у него была фотографическая. По этим пастелям можно изучать его биографию – где был, что видел. А первую коробку с красками ему дала художница Анна Трояновская – та, которая почитала музыканта, опекала, и она же познакомила с Робертом Фальком.

«С музыкой Рихтера Фальк познакомился – он гулял со своей супругой, и услышал из репродуктора музыку, сказал ей: иди домой, и сам пошел узнавать кто играет, – рассказывает старший научный сотрудник Музея личных коллекций ГМИИ им. Пушкина Алексей Савинов. – И, вернувшись, сказал – у нас появился новый великий пианист. Фамилия – Рихтер».

Фальк в юности хотел стать музыкантом, а Рихтер мог бы стать настоящим художником. Эта дружба была взаимодополняющая. Здесь много работ Фалька, подаренных музыканту, и купленных – так он поддерживал друга материально. Вообще в коллекции Рихтера 200 предметов, здесь только ее часть. Зато – рисунки Пикассо, работа Хартунга – единственная в музее, Колдера – единственная в Москве. И, конечно, уникальные фотографии с декабрьских вечеров, которые неизменно проходят с 81 года.

«Все началось с посещения Ириной Александровной Антоновой знаменитого фестиваля в Туре, когда Антонова задал вопрос: “А почему там, а почему не в Москве?”», – вспоминает старший научный сотрудник ГМИИ им. Пушкина Инна Прусс.

«Он говорит: а где там? – рассказывает Ирина Антонова. – Я: “В нашем музее”. Он: “”А где там?”. Я: “В белом зале”? – “А сколько может быть мест?” – “400”. Он: “Да, давайте”. Сразу согласился».

Музей стал Рихтеру вторым домом, а декабрь – его месяцем. После смерти музыканта в 1997 году фестиваль назвали его именем. Здесь хранятся самые ценные вещи – партитура с посвященной маэстро 9-й сонатой Прокофьева, личные вещи, ордена, афиши, и конечно, его пастели.

Новости культуры