10.02.2015 | 10:22

Дмитрий Бак: "Пастернак – это человек-оркестр"

Каждому читающему человеку  знакома старинная формула – люди делятся на два типа в зависимости от пристрастий: "Кофе, кошка, Петербург, Мандельштам" или "Чай, собака, Москва, Пастернак". Конечно, это всего лишь шутка. Но в судьбе и творчестве Бориса Пастернака первопрестольная занимает особое место. Чтобы вдохнуть воздух пастернаковской Москвы, многим достаточно вспомнить любимые строки. Визуальный ряд предоставит выставка в филиале Литературного музея "Дом Остроухова". Экспозиция открыта к 125-летию со дня рождения поэта, и эту дату сегодня наверняка отметят не только в Москве и не только в России.  

Он мог бы стать художником. Сын живописца Леонида Пастернака сам делал зарисовки. Мог бы стать композитором. Он всерьез увлекся музыкой под влиянием Скрябина. Ему пророчили будущее философа. Есть фото, где он в Марбургском университете в Германии. Но Москва, а затем и вся страна заговорили о Борисе Пастернаке как о лучшем поэте современности.

"Пастернак – это человек-оркестр, и у него много параллельных судеб, которые нами еще не прочитаны и не поняты", - считает директор Государственного литературного музея Дмитрий Бак. 

Вся выставка - это будто роман о самом Пастернаке. Куратор выставки, ведущий научный сотрудник дома-музея Пастернака Наталья Громова писала его, основываясь на фактах биографии поэта, связанных с Москвой.

"Как Ахматова вписана в Петербург, так Пастернак не может существовать без Москвы", - говорит Громова. 

От улицы Мясницкая, где работал его отец, через юность, здесь в одном из кафе они просиживали деньги и молодость с Маяковским, до Волхонки, где разрушали храм Христа Спасителя, расчищая место для Дворца Советов Иофана.

"Семья Пастернака, - продолжает рассказ Наталья Громова, - видела это из окна. Это был конец той Москвы, конец того города, к которому они привыкли".

Через всю Москву проносится трамвай. Как будто тот, в котором перед смертью нечем было дышать Юрию Живаго. Таким безвоздушным пространством для Пастернака однажды стала и сама Москва. Из лучшего поэта и почетного участника I съезда Союза писателей он превратился в человека с "мировоззрением, не соответствующем эпохе". Затворник из Переделкино - так его называли почти официально. В Подмосковье он спрятался от некогда любимой Москвы.

Последние годы жизни тоже прошли в Переделкино. Там воссоздали атмосферу подмосковной дачи. Фасад дома, из окна которого смотрит сам Борис Пастернак, слушая звуки уходящего поезда. Под гудки электрички он и начал сюжет "Доктора Живаго", не сумев стереть из памяти телефон, по которому разговаривал со Сталином, свое письмо-прошение за Марину Цветаеву, Мейерхольда, Мандельштама, Бабеля - друзей и знакомых, уничтоженных Лубянкой. Его не читали, но осуждали, даже когда Пастернак сам отказался от Нобелевской премии. Диплом из Швеции забрал  сын писателя в 1990-е годы, вспоминает внук – тоже Борис Пастернак.

"На этой выставке встретились вещи, которые мне были знакомы с детства. И эти рисунки Бориса Леонидовича, это все лежало в шкафах, - рассказывает внук писателя, архитектор Борис Пастернак. - Они соединились с тем собранием, которое хранится у коллекционеров и в Литературном музее, и это создало полифоническую картину".

 Выставку к 125-летию со дня рождения Пастернака называют самой полноценной, но с осторожностью уверяя, что всего Бориса Пастернака нам еще только предстоит открыть. 

Новости культуры

Читайте также:
Сергей Нарышкин посетил дом-музей Бориса Пастернака в Переделкино

125 лет со дня рождения Бориса Пастернака