03.10.2014 | 18:09

"Евгений Онегин" на сцене Венской камерной оперы

Премьера новой постановки оперы Чайковского "Евгений Онегин" на сцене Венской камерной оперы в четверг вечером продолжила своего рода парад русской музыки, открывший новый сезон на оперных сценах австрийской столицы.

В минувшем месяце привлекающий постоянное внимание ценителей и профессионалов своими неординарными постановками Театр-ан-дер-Вин (Театр на реке Вене) открыл свой сезон концертом Венского филармонического оркестра с программой из произведений Мусоргского и Римского-Корсакова (за пультом был Густаво Дудамель). А затем с большим успехом дал премьеру редко исполняемой оперы Чайковского "Чародейка", в которой были задействованы несколько блестящих российских артистов, а за пультом стоял главный дирижер Михайловского театра из Петербурга Михаил Татарников.

В четверг Камерная опера — находящаяся в сердце Вены уютная малая сцена, административно относящаяся к тому же Театр-ан-дер-Вин — открыла сезон премьерой "Евгения Онегина". А в главном оперном театре города — знаменитой Венской государственной опере на этой неделе начинаются репетиции "Хованщины" Мусоргского, которую ставят выдающийся российский режиссер Лев Додин и всемирно известный американский дирижер, выпускник Петербургской консерватории Семен Бычков. Премьера "Хованщины" назначена на 15 ноября.

Постановка "Евгения Онегина" в Камерной опере, которая обычно дает возможность выступить молодым артистам, еще не обремененным громкими именами, сделана молодыми же по возрасту, но уже успешно работающими в разных театрах мира американским режиссером Тедом Хаффманом и дирижером из Словакии Петером Валентовичем. Сделана она малыми силами и с редким для современной оперной сцены почтением к оригиналу Пушкина и Чайковского.

Хотя опера и сильно сокращена (спектакль идет без антракта — всего 1 час 45 минут), и из нее убраны хор и несколько персонажей (здесь нет Няни и Лариной-матери, а Зарецкий и Гремин объединены в одного персонажа), эту трактовку вполне можно считать находящейся в духе замысла Чайковского, который назвал свое произведение не оперой, а "лирическими сценами" и писал ее для студенческого театра, не претендуя на полноту отображения пушкинского романа в стихах. Однако давно, в западных да и отечественных постановках "Евгения Онегина" не приходилось видеть костюмы начала XIX века, попытку передать обстановку тихой дворянской усадьбы, пусть и очень экономными декорационными средствами, и, действительно, малиновый берет на Татьяне в последнем акте, как это значится в тексте.

Молодость артистов также отсылает зрителя к оригиналу, от которого отходят крупные постановки на больших сценах со зрелыми артистами в главных ролях, кода трудно бывает поверить Онегину, поющему в финале, что он дожил "без цели, без трудов до двадцати шести годов".

"В нашей сокращенной версии "Евгения Онегина" Чайковского мы с Петером Валентовичем предприняли попытку насколько возможно придерживаться оригинального произведения, хотя для этой оперы, требующей 11 певцов и хор, в нашем распоряжении были только пять артистов", — написал режиссер Хаффман в аннотации к спектаклю. "Кроме того, для нас важна возможность поставить "Онегина" в интимной обстановке Камерной оперы с ансамблем молодых исполнителей, потому что наши певцы по возрасту гораздо ближе к представляемым ими персонажам, чем в большинстве других постановок этой оперы", — добавил он.

В партии Онегина с непосредственностью и энтузиазмом выступил молодой баритон из США Тобиас Гринхалг, лишь начинающий свою мировую карьеру после работ на нескольких провинциальных американских сценах. Певец из Белоруссии, выпускник Петербургской консерватории Владимир Дмитрук (Ленский) продемонстрировал богатый по звучанию тенор, который он не смог достаточно умерить для камерного театра. У сопрано из Литвы Виктории Бакан (Татьяна), уже выступавшей не только в театрах Прибалтики, но и в Цюрихе и Вене, вряд ли получилось захватить зал своими эмоциями и вокальными возможностями в сцене письма, но она оказалась несравненно убедительнее в финале оперы, где Татьяна предстает петербургской дамой. А польская меццо-сопрано Наталия Кавалек-Плевняк органично спела и сыграла лукавую и веселую Ольгу.

Единственным отходом от оригинального сюжета стало совмещение Зарецкого и Гремина в одном персонаже (австрийский бас Кристоф Зайдль). По замыслу режиссера, это вызвано не только экономией, но и желанием показать переменчивость любовных отношений между молодыми людьми. Зарецкий-Гремин здесь — тоже друг семьи Лариных, который танцует на именинах Татьяны, затем становится секундантом Ленского на дуэли, потом служит в армии и получает увечье в бою и в итоге женится на Татьяне.

На протяжении всего спектакля на сцене присутствует одетый в современные рубашку и брюки актер миманса, который не только помогает артистам с реквизитом и переодеванием из одного костюма в другой, но и зримо переживает происходящее с героями. Он выступает как бы представителем публики на сцене и связывает между собой эти трогательные лирические сцены из "Лирических сцен" Чайковского.

Пожалуй, главным недостатком спектакля стал оркестр, сведенный до всего 12 музыкантов, которые смогли лишь обозначить музыку Чайковского, но никак не передать богатство его партитуры. А к его достоинствам стоит отнести великолепную работу с русским языком у не русскоговорящих певцов, какую редко можно увидеть при постановках русских опер на западных сценах.

РИА Новости