17.06.2011 | 12:21

Сто лет со дня рождения Виктора Некрасова

Сегодня исполняется сто лет со дня рождения Виктора Некрасова. «Он носил с собой и в себе вдох свободы», - так Андрей Синявский сказал однажды о коллеге и друге. Эта внутренняя свобода не покидала автора одной из лучших книг о войне и «В окопах Сталинграда», и много лет спустя, в Париже, куда был вынужден уехать опальный писатель, чье имя оказалось «вымаранным» даже из Большой Советской энциклопедии. В справочниках нового времени нет купюр, но наследие Виктора Некрасова до сих пор не осмыслено полностью. Рассказывают «Новости культуры».

В сорок шестом, первом послевоенном - вместе с «Повестью о настоящем человеке» - наградили и повесть от первого лица, свидетельство очевидца, «окопную правду», - ее тут же начнут называть «некрасовской». Счастливая случайность, позже - в опале - ирония судьбы, и на пару десятилетий - охранная грамота - для глубоко несоветского писателя.

«Я бы не сказал, что он был идейным диссидентом, он был скорее биологическим диссидентом, просто физиологически не принимал советскую власть. Не мог клинически надеть галстук. У него вот так всегда ворот рубашки был распахнут здесь. Не грузил, не воспитывал, ненавидел, когда воспитывали его», - говорит кинорежиссер Павел Лунгин.

Эти уроки свободы Павел Лунгин усвоил в детстве. Дружба с Викой - так называли Некрасова многочисленные близкие - досталась ему по наследству, от родителей. Как и рисунок - мушкетеры некрасовской руки.

«Он очень любил Дюма, и сам был как д’Артаньян, он и похож был на д’Артаньяна», - считает писатель Владимир Войнович.

Владимир Войнович - младший современник Некрасова - познакомился с ним в редакции журнала «Новый мир». Старший - еще в ореоле лауреата Сталинской премии - дал младшему рекомендацию в Союз писателей. Поддерживать, защищать, вступаться - любил и умел.

«Подписал мне в «Окопах Сталинграда»: «Держись - можно удержаться», - вспоминает кинорежиссер Марлен Хуциев.

Удержаться, остаться, хоть и членом партии, но честным человеком в окружении официоза, человеком частным, легким - всем своим обликом Виктор Некрасов доказывал - это возможно. До поры, до времени.

«Кое-кто из моих друзей, зная, что я буду выступать, говорили мне: выйди на трибуну, признай свои ошибки», - рассказывал писатель. Ничем хорошим этот Съезд писателей не закончился. Как и попытка Некрасова увековечить память о Бабьем Яре. «В 77 году узнал, что лишен советского гражданства и, как не странно,, не разрыдался», - признавался он.

Некрасову шел Париж - ведь он провел в нем детство, естественно, без акцента, говорил по-французски, любил сидеть в кафе. Писал для журнала «Континент», выступал на «Радио Свобода».

«Аристократическая косточка, свободный человек, по натуре, всегда», - характеризует писателя кинорежиссер Марлен Хуциев.

Благородство, честь и лихо закрученный ус вспоминают все. Лучший друг, рыцарь и пират, в душе мальчишка. Обладатель старорежимных -девятнадцатого века - навыков.

«Он писал везде, писал всегда письма, даже с фронта, - маме в оккупированный Киев. Любил засыпать людей открытками, записками шутливыми», - отмечает писатель Владимир Войнович.

Вел подробные - с рисунками, вырезками, шаржами - альбомы, дневники. Написал - не только об окопной правде. Многое - не опубликовано, неизвестно, не оценено. Собрание сочинений не издано до сих пор, несмотря на круглую дату. Виктор Некрасов и сегодня - несколько неофициальный советский классик.

Читайте также:

Виктор Некрасов. Окопная "некрасовская" правда

Виктор Некрасов. Вся жизнь – в окопах