21.06.2011 | 10:25

Феномен ушедшей эпохи, или точка отсчета современного искусства?

«К вывозу из СССР разрешено». Такую печать Министерство культуры ставило на произведения, не признанные художественной ценностью. Такое название получила и выставка работ московских нонконформистов в Фонде культуры «Екатерина». С этим «штампом» картины Ильи Кабакова, Эрика Булатова, Оскара Рабина и других мастеров отечественного андерграунда опережали авторов в эмиграции на Запад. А затем в возвращении на родину и в историю современного искусства. Рассказывают «Новости культуры».

Двусмысленная директива – клеймо непризнанности и пропуск в будущее. «К вывозу из СССР разрешено» – официальная печать на произведениях неофициального искусства с изнанки этой работы Виктора Пивоварова. Написана на оргалите или ДВП. Материал, популярный в советской практике «сделай сам» – из него здесь каждому художнику построили по уголку. Сегодня такие разные, тогда, в эпоху застоя, авторы этих картин были едины в своем желании не иметь ничего общего с соцреализмом. Выставляться им было, вообще-то, заказано, но Эрик Булатов умудрился эти свои работы выставить в 65-м году, в закрытом Курчатовском институте.

«Выставка продолжалась всего полчаса, явились чиновники, потребовали снять, - рассказывает Булатов. – Что же в них такого особенного – обычная, фигуративная живопись, но по тем временам это был ужасный формализм, невозможный».

Авторы невозможных в официальной советской эстетике картин вынуждены были жить двойной жизнью.

«Для меня, как и для Олега Васильева, самым лучшим оказалось иллюстрирование детских книг. Поэтому в своей живописи я был совершенно свободен, абсолютно», - вспоминает Эрик Булатов.

А вот Дмитрий Плавинский труд, отвлекавший его от творчества, считал пустой формальностью.

«Мы занимались только тем, чтоб нас не выслали из Москвы за тунеядство», - говорит художник.

Начало 60-х для него – поездки в Тарусу, к выпущенному из лагерей Борису Свешникову, и эксперименты с фактурой.

«Это все сделано на клее БФ-2. Это какие-то каши, манная крупа, какие-то салфеточки, видно даже, - показывает свои работы Плавинский. – Союзу Художников это все не понравилось бы, да мы туда и не собирались».

За границу тогда тоже еще не собирались, а вот работы периодически эмигрировали - эта покинула СССР в багаже канадского посла.

«Дипломатов не имели права проверять, корреспонденты покупали у нас по дешевке, мы жили от картины к картине, не более того», - вспоминает Плавинский.

Благодаря фотографиям Игоря Пальмина сегодня можно увидеть, как выглядел сам Дмитрий Плавинский и его мастерская тридцать пять лет назад. На другом снимке – Эрик Булатов. Восстановить мир споров на кухне, увидеть рабочий стол Ильи Кабакова, окно мастерской Владимира Вейсберга, проводы в эмиграцию Лидии Мастерковой, эпохальные выставки в павильоне пчеловодства и парке Измайлово помогают снимки Пальмина.

«Он не документировал, не летописал это время, он в нем существовал, он был его органичной частью, его фотографии – это часть своего времени», - говорит Юрий Пальмин, сын фотографа.

«Прошедшее совершенное» - таким грамматическим термином назвал свою экспозицию фотограф Пальмин. Сегодня эпоха нонконформизма – история. А эти, некогда разрешенные к вывозу из СССР работы принадлежат истории искусства.