28.06.2011 | 10:40

"Золушка" Мэтью Боурна в Москве

Соло балерины под грохот рвущихся бомб. Совсем «несказочную» версию балета Сергея Прокофьева «Золушка» показывает сегодня на Чеховском театральном фестивале Мэтью Боурн. Британский хореограф признан в мире балета одним из самых эпатажных. Каждый его спектакль – это «шокотерапия». Но, по словам самого Боурна, именно в этом он видит единственный способ «оживить» не столько классику, сколько равнодушного зрителя. Действие «Золушки» он перенес во времена Второй мировой войны. И, по мнению критики – «создал историю военного времени, понятную послевоенному поколению». Рассказывают «Новости культуры».

Мэтью Боурн любит классику. Своей, особенной любовью – превращает ее в нечто совсем новое, часто неузнаваемое. Отсюда то, что принято считать его главной заслугой: возвращение в зал массового зрителя. Когда Боурн привозил в Москву свое «Лебединое озеро» с шокировавшими всех мужчинами в перьях, публика ломилась на показы. Но многие выходили возмущенными: зачем же так с классикой.

На этот раз Боурн привез на Чеховский самую волшебную из сказок – «Золушку» на музыку Сергея Прокофьева. Под его легкой режиссерской рукой она превратилась в историю про Англию времен Второй мировой. Самолеты бомбят Лондон, сказочный сюжет отступает на второй план. Для Мэтью Боурна эта работа – очень личная, ощутимо более эмоциональная, чем предыдущие постановки.

«Мои бабушка с дедушкой оставались в Лондоне, когда его бомбили, и много что пережили в то время, – рассказывает Мэтью Боурн. – Мы много говорили об этом, они рассказывали мне удивительные истории. Я совсем немного обо всем этом знал, пока не начал работать на Золушкой. И это заставило мен я еще больше уважать своих предков».

Если какие-то сцены спектакля напомнят зрителю кинокадры – ничего удивительно. Так и было задумано. Боурн сознательно добавил в спектакль привкус старого фильма о войне, говорит, именно такой он различил в музыке Прокофьева. А еще к обычному звучанию оркестра прибавил полноценный стереоэффект, как в кинотеатре.

«Мы волновались, что люди скажут: это плохая идея – смешать классическую музыку и звуковые эффекты, – говорит режиссер. – Но всем, похоже, понравилось, потому что такие эффекты дают ощущение полного присутствия внутри действия. Звуки окружают и эмоционально вы уже сильнее вовлечены».

Количество персонажей у Боурна заметно больше – например, кроме двух классических сестер у Золушки еще и три брата. Все для того, чтобы с помощью новых характеров лучше отразить время. Люди встречались, любили, расставались. Все – под гул бомбящих город самолетов и разрывы бомб.

«Это тяжело бремя – страх, ужас, весь комплекс эмоций, свойственный нам, что он переживался где-то в Европе так же остро, и также болезненно, и так же лично – вот я думаю, неспроста Боурн мечтал привезти именно «Золушку» в Москву, ровно поэтому. Для того, чтобы немножко расширить наше сознание. Показать нам, что и так тоже было», - говорит балетный критик Лейла Гучмазова.

Решив, пусть немного, но все-таки изменить музыку Прокофьева, Боурн каждую запятую в новой партитуре выверял с потомками композитора, живущими в Лондоне сыном и внуком. Теперь очень гордится тем, что им его «Золушка» искренне понравилась.
«Сейчас я чувствую, как будто привез «Золушку» домой, на родину. Конечно, это волнительно, – говорит режиссер. – Но спектакль появился из огромной любви – моей к музыке Прокофьева. Просто, когда я прочел, что он сочинял Золушку во время войны, я попробовал расслышать в его музыке именно это страшное время. И у меня получилось».

Среди многочисленных московских планов Мэтью Боурна – два стратегических пункта. Посещение домика Чайковского в Клину – дань благодарности за «Лебединое озеро» и могила Сергея Прокофьева на Новодевичьем в Москве – обязательное, после «Золушки».

Все материалы темы "Х Чеховский фестиваль">>>