28.06.2011 | 11:14

Маскировка Московского Кремля в годы войны

Одна из самых засекреченных страниц Великой Отечественной - защита центра Москвы от налетов фашистской авиации. В первые же дни войны комендант Московского Кремля генерал-майор Николай Спиридонов в секретной записке на имя Берии предложил безотлагательно приступить к маскировке Кремля и прилегающих к нему территорий. Выполняя «особое правительственное задание», группа архитекторов и инженеров под руководством академика Бориса Иофана разработала фантастический для того времени проект. Гриф «совершенно секретно» с уникальных документов был снят всего год назад – и первыми их увидели «Новости культуры».  

В этой скромной папке – документы, которые очень долго были закрытыми. 28 чертежей, рисунков, схем, личные пометки архитектора Бориса Иофана, исчерканные, разноцветные, словно из детской раскраски – здания главной резиденции страны. Московский Кремль так превращали в невидимку.

«Мы должны были этой работой немецкой авиации затруднить поиск Московского Кремля на фоне города Москвы», - объясняет сотрудник Центра по связям с прессой и общественностью ФСО России Валентин Жиляев.

Но как спрятать эту, совсем не иголку, территория – огромная, 28 гектаров, форма - известна и хороша видна сверху - треугольник. Что делать с зелеными крышами – для немецкой авиации – цвет все равно, что маяк – таких крыш и таких желтых зданий в Москве почти не было.

Перекрашивать, - это первый вариант маскировки - плоскостной, стали быстро – уже был взят Минск. Основная нагрузка - на комендатуре Кремля, свой объект – у каждого взвода полка специального назначения. И только на таких сложных, как колокольня Ивана Великого, одном из самых высоких тогда сооружений в Москве, работали альпинисты. Замаскировать все – к первой бомбардировке не успели, ровно через месяц после начала войны в ночь на 22 июля бомба в 250 килограммов попадает в Большой Кремлевский Дворец, между вторым и третьим окнами, но не взрывается.

«Это чудо, по всей видимости, попав в балку на чердаке Георгиевского зала, немного изменила траекторию, пробила крышу и ударилась об пол Георгиевского зала», - рассказывает Валентин Жиляев.

Звезды на Кремлевских башнях погасли почти сразу – их зачехлили, золотые главы Кремлевских соборов покрасили, зубцы стен накрыли фанерой, на самих стенах нарисовали окна и двери. Под номером шесть – эскиз маскировки Арсенала, зенитные пулеметы на его крыше появились уже через неделю после начала войны, но это здание пострадает больше всего – разрушен сталинский гараж, почти полностью - восточная часть Арсенала.

«Когда бомба попала во двор Арсенала, тонная бомба, в то время, когда подразделения выдвигались: кто в метро, кто в щель, бомбоубежищ не было, здесь и погибло сразу 46 человек», - отмечает Валентин Жиляев.

Ночные бомбардировки, на дневные - немцы не отважились, строились по классическому принципу. Одна или две осветительные бомбы, потом – остальные, но ни один снаряд не поразил ни первый корпус Кремля, где рабочий кабинет Сталина, ни Мавзолей Ленина, а это были главные цели противника. Обнаружить их – даже при хорошей погоде – фашистским летчикам было непросто, маскировка спутала карты, в Кремле появились здания-призраки.

«Это объемная маскировка – двухэтажное деревянное сооружение, эффект об объемной маскировки был очень сильный, потому что это настоящие здания, они давали тенеобразования», - объясняет Валентин Жиляев.

К мавзолею, откуда тело Ленина уже 3 июля было эвакуировано, достраивают еще два этажа. Всю деревянную конструкцию соединяют с первым корпусом. Таким, в упаковке, невидимым, он простоит долго, откроют его – перед главным советским праздником. Несмотря ни на что, торжество 7 ноября 41-го должно было состояться.

За сутки до парада, 6 ноября 41-го, маскировку сняли. Cердце советской страны – Мавзолей, на несколько часов приобрел свой настоящий облик. Риск, конечно, был, но, как сказал тогда Сталин: «Даже погода помогает большевикам». Целых три дня была нелетной.

Фантастический проект по исчезновению с лица Москвы – Кремля – сработал. Пятнадцать разного калибра фугасных бомб, более 150 зажигалок – Московский Кремль бомбили восемь раз, сбрасывали даже бочку с нефтью, – но ни одного пожара, ни одного непоправимого разрушения. Правда, в конце победного 45-го комендатура Кремля столкнулась с другой проблемой - сделать Москву вновь златоглавой оказалось непросто – за четыре военных года краска въелась в купола.