08.05.2014 | 11:54

На сцене театра «Геликон-опера» пропел «Соловей»

На сцене столичного театра «Геликон-опера» пропел «Соловей». «Соловей» - это первая опера Игоря Стравинского, которая в России исполняется очень редко. Премьера была в мае 1914-го в Париже, в рамках дягилевской антрепризы. Но сто лет назад голос «Соловья» звучал иначе. К сочинению оперы на сюжет знаменитой сказки Андерсена молодой Стравинский приступил ещё в 1908-м – как раз в том году, когда его учитель, Римский-Корсаков, создал «Золотого петушка». А в 62-м, на склоне лет, он довольно серьёзно переработал эту изящную китайскую миниатюру, и в партитуре явственно послышался саркастический петушиный крик. С этой, второй редакцией «Соловья» как раз и работали в «Геликон-опере».Рассказывают «Новости культуры». 

Казалось бы, опера крошечная – пятьдесят минут, но Лидия Светозарова знает, насколько коварна партия «Соловья». Здесь только на артистизме и технике не выехать. «Это тяжелое компонование, высокая тесситура, оставить чистую интонацию, акапельная, и соединиться с оркестром», - объясняет Лидия Светозарова.

Дмитрий Бертман давно подбирался к «Соловью». Знает невероятную по своей красоте и изобретательности версию Лепажа. Помнит – «Соловей» – редкая птица даже на европейских оперных сценах. И хотя конкурировать с Пуччини, Моцартом, Верди не может – по театральности даст сто очков вперед.

Андерсеновский «Соловей» пролетел в детстве мимо Бертмана, но опера Стравинского стала навязчивой идеей. Взявшись за постановку, Бертман не стал городить сложные китайские пейзажи и экзотические храмы – этническая история здесь - не главная.

«Мы живем в мире фейков, реплик, копий. Есть такая возможность прийти в театр и за 50 минут времени насладиться этой сложной и красивой оперой Стравинского», - говорит режиссер Дмитрий Бертман.

Александр Миминошвили – хоть и китайский император, горюет по масштабу – здесь не разгуляешься. Казалось бы, партия главная, но арий нет – только речитативы. «У меня около шести фраз, не самые легкие музыкальные, большая концентрация, сложно», - признается Александр Миминошвили.

Ксения Вязникова на наших глазах перевоплощается в блондинку. От такой лучше держаться подальше. Длинноволосая красотка – не что иное, как смерть. «Уход от сумрачности и трагизма этого персонажа, поэтому светлая и утонченная девушка с белыми волосами, которая в конечном итоге все-таки перерождается в жизни», - рассказывает заслуженная артистка России Ксения Вязникова.

Пришлось к тому же встать на котурны – это плюс полметра. Но проблема равновесия Ксению не пугает - больше волнует концентрат времени.

В ход пошли африканские барабаны, подаренные театру, изменившие партитуру Стравинского. В финале сердце императора забьётся в их напряжённом ритме.

Новости культуры