11.09.2012 | 10:26

Идеальный мир Набокова в спектакле Евгения Каменьковича "Дар"

Двадцатый сезон театра «Мастерская Петра Фоменко» – первый сезон без мастера – открывается спектаклем по прозе Набокова, главного специалиста русской литературы по ностальгии, утраченной родине, потерянному раю. Евгений Каменькович – мастер инсценировать сложную модернистскую прозу – превратил роман «Дар» в четырехчасовой спектакль с подзаголовком «эстетическое отношение искусства к действительности». Эту работу задумали еще при Фоменко, от того, спектакль наполнен и его энергией. Рассказывают «Новости культуры».

Сверхчувствительный нос этого сверхъестественного персонажа способен уловить главное – запах русской литературы. И словно камертон, он задает тон всему спектаклю: смакование слов и их сочетаний – соединений, как известно, не менее летучих, чем бабочки. Пожалуй, это и есть дар. Дар, который позволяет балансировать на грани искусства и жизни. Известный тем, кто понимает, к кому именно литература обращена.

Из тумана, по железнодорожным рельсам, выходит Чаплин с гоголевским носом, в толстинках и шляпе – неузнаваемая Полина Кутепова. Проводник в мир, пограничный реальности, Вергилий при Данте, критик при молодом авторе, а иначе «воображаемая литературная необходимость», именно так обозначена в программке ее роль.

«Роман о литературе, и мы решили, что нужен комментарий в лице существа, то ли критика, то ли духа литературы», – рассказывает Полина Кутепова.

Евгению Каменьковичу после того, как он инсценировал два сложнейших романа – «Венерин волос» Михаила Шишкина и «Улисса» Джеймса Джойса – все нипочем. И о набоковском «Даре» он думал давно. Сдвинуться с места помогла она же – «литературная необходимость».

«Решающим оказалось то, что Полина Кутепова, с которой мы уже сколько раз договаривались не работать вместе – потому что репетиции до развода доводят –придумала эту роль, и тут мне стало понятно, как все строить», – говорит Евгений Каменькович.

Полгода разбирали «набоковский шифр», слова «обтанцовывали», шляпки двадцатых годов примеряли. И вот оно материализовалость – лихорадочное воображение юного поэта: оживает семейный портрет, отец-путешественник – энтомолог с рампеткой и светлая бабочка – мать, чемоданно-вокзальный берлинский быт и литературное сообщество в изгнании. Здесь не без юмора. Пародии на Горького и декадентских дам срывают аплодисменты. Фоменки тренируют своего зрителя на опознание пошлости. По этому миру только так и можно передвигаться: пароль – отзыв. Свой - тот, кто продолжит фразу.

«Это спектакль такой дар, подарок литературный, мы много в нем стихов читаем, музыка звучит, танцуем, это такое искусство – вечное искусство, искусство в кубе», – отмечает артист Федор Малышев.

Сам мастер – Петр Наумович Фоменко успел этот спектакль увидеть. Список замечаний режиссеру оставил, про роль Полины Кутеповой сказал: «Она играет Россию, изнывающую по Набокову, и Набокова, изнывающего по Гоголю, и Гоголя, изнывающего по своему сверхчувствительному «Носу», и сам «Дар»… От этого многоточия идеальный зритель спектакля перекинет мостик, и подхватит, и продолжит.