25.02.2014 | 16:38

Календарь. 25 февраля 2014 года

Вообще я всегда был против чего-то.
Искусство — это когда человек что-то делает один.
Я не считаю свои фильмы эстетскими. Они просто не скучные.
Фильм, который можно рассказать словами, и снимать не стоит.
Самое интересное для меня — это создать абсолютно искусственный мир с абсолютно реальными фактурами. Реальная фактура создает ощущение достоверности, и тогда условный персонаж вызывает у зрителей живые эмоции.
Я снимаю кино скандальное, резкое… Например, все меня обвиняли в национализме. Абсолютно безосновательно. Я отражаю состояние нашего народа.
В этот день могло бы исполнится 55 лет Алексею Балабанову.
Эстет - экранизатор Беккета и Кафки, Булгакова и Гамсуна, народный триумфатор и первый коммерческий режиссер, консервативный радикал, патриот, беспощадный к национальным мифам, черный романтик и мизантроп, провоцировавший и дразнящий аудиторию.
За четверть века работы в кино он успел снять полтора десятка фильмов, почти каждый из которых оказывался в центре яростного общественного спора.
В отличие от подавляющего большинства коллег, он не боялся смотреть на реальную Россию и транслировать ее страхи, ее ожесточение, ее смятение, ее правду.
Алексей Балабанов 1959 – 2013

Оплакиваю Адониса – он мертв
Оплакиваю Адониса…
Но мои слезы не растопят лед,
Сковавший его голову…

Есть авторы, которые самой своей судьбой делаются подлинными героями эпохи и удостаиваются почитания не только как выдающиеся творцы, а как люди, на которых держится  мир.
В этот день могло бы исполнится 50 лет Григорию Михайловичу Дашевскому. Поэту редчайшего дарования, знатоку античности, замечательному преподавателю, великолепному аналитику; полиглоту, лауреату литературных премий Мориса Ваксмахера и Андрея Белого.
Он переводил сложнейшие по идеям и материалу, насыщенные эрудицией и парадоксами тексты ХХ века (Ханна Арендт и Фрэнсис Йейтс, Карл Барт и Рене Жирар, Владимир Набоков и Иосиф Бродский).
Он был поэтом, который владел, возможно, «самой лаконичной, самой тихой, но самой твердой русской речью».
«Он был литературным критиком — безжалостным и милосердным, как никто глубоким, но удивительно ясным. Критиком, в котором вместо журналиста говорили мыслитель и педагог».
«Все, кто вспоминает его сейчас, - пишет Михаил Айзенберг, - говорят о какой-то просвеченности его облика, соединяющего в нераздельное единство свойства совершенно противоположные: хрупкость и несгибаемость; смешливость и серьезность; легкость и постоянное титаническое усилие. А еще вспоминают о его неправдоподобном мужестве».
«Это был какой-то бесконечно здравый ум; не просто ясный, но проясняющий — источник света такой силы, что пробивает самый плотный туман. Его взгляд на вещи имел направление (всегда прямое) и скорость, действительно роднящие его со световым лучом».
Одежда ветхая прочнее прежней жизни.
Разъятого былого очертанья
сшивает ночь, как мертвая вода.
Чужая смерть — зерно твоей отчизны,
растущей из могильных изваяний,
из облаков, застывших навсегда.

Григорий Дашевский 1964 – 2013