30.01.2014 | 11:50

Эрмитаж: хроника выживания

В эти дни, когда отмечается 70-летие освобождения Ленинграда от фашистской блокады, стоит вспомнить, что правда о блокаде – достояние недавнего времени. Ханжеская позиция советских властей по отношению к трагедии города потрясала ещё Ольгу Берггольц. В 42-м, вернувшись из Москвы, поэт записала в дневнике: «О Ленинграде всё скрывалось. Мы изолированы. Для правдивого слова о Ленинграде ещё не пришло время».  Источником этого слова должны стать блокадные дневники, и многие из сохранившихся уже опубликованы. А некоторые – стали экспонатами выставки, которая открылась в Государственном Эрмитаже. И только на один день хранители Эрмитажа открыли журналистам двери залов, куда вход категорически запрещен. Рассказывают «Новости культуры».

Бомбоубежище №3. В годы блокады здесь был штаб Эрмитажа. Прямо в этих узких коридорах сотрудники музея оборудовали рабочие кабинеты. Здесь писали научные труды и собирали архивы. И даже в это страшное время действовало главное «эрмитажное правило»: музейные экспонаты – неприкосновенны.

А вот ни о каких «особых» условиях для музейщиков – и речи не шло. В обычном режиме они приходили на работу. Многие скрупулезно записывали каждый рабочий день в свои дневники. Теперь толстые тетради с воспоминаниями – тоже, настоящие музейные экспонаты.

«Как правило, те люди, которые погружались в работу – они выживали, – рассказывает старший научный сотрудник отдела архива Эрмитажа, куратор выставки Елена Соломаха. – Именно эти люди выживали. Не те, кто больше ел – ни в коем случае. А именно те, кто пытались заняться делом».

А дел было – предостаточно. Когда удалось эвакуировать почти все музейные ценности, появилась еще одна, невероятно сложная задача. Во что бы то ни стало, спасти само здание Эрмитажа. Во время бомбардировок и артобстрелов бригады музейщиков выходили на дежурства – на крыши.

Сотрудники Эрмитажа говорят: даже на чердаке есть места, где в пору было бы повесить памятные таблички – на железных перекрытиях до сих пор остались следы от снарядов. Когда начиналась воздушная тревога, сюда поднимались сотрудники музея и могли дежурить – целыми сутками.

Мгновения блокадной жизни Эрмитажа удалось сохранить вот на этих, черно-белых карандашных и грифельных рисунках. И, как отметил директор Эрмитажа Михаил Пиотровский, с ними, наверное, не сравнится ни один фотоснимок той эпохи.

«Они известны, они издавались, и будут издаваться, – говорит Михаил Пиотровский. – Кроме всего прочего, лишний раз показывают, что рисованное рукой лучше, чем фотография, какая бы фотография не была».

Как позже напишут в блокадных монографиях, в день освобождения музей даже не мог отразить огни салюта – не осталось ни одного целого окна в фасадах.

Весь в шрамах и рубцах, как бывалый солдат, он стоял - всё-таки живой. Во многом благодаря тем, для кого спасти Эрмитаж – было делом музейной чести.

Новости культуры