29.07.2011 | 19:52

Картинная рама как произведение искусства

Мало кто знает, что в Эрмитаже есть должность хранителя рам. Она требует не только обширных знаний в области искусствоведения и реставрации, но и особого рода чутья, интуиции, изобретательности. Тем более, что рамы – это не просто украшение картин. Особенно музейные. Они нередко бывают дороже самих полотен. О секретах, которые известны только посвященным, – в репортаже «Новостей культуры» из Петербурга.

На них смотрят, но редко замечают. Резные рамы из драгоценных пород дерева посетители Эрмитажа воспринимают просто как обрамление картин великих мастеров. Никто не задумывается о том, что они сами являются произведениями искусства и обладают порой огромной ценностью. Так, золоченая оправа «Мадонны Конестабиле» на аукционе может стоить сотни тысяч долларов, ведь ее создателем считают самого Рафаэля. У рам, как и у живописных полотен, есть стили, по которым можно определить эпоху: Возрождение, барокко, голландский реализм.

Интересно, что именно по раме можно в любом музее мира узнать картины из коллекции Нового Эрмитажа. Дело в том, что их рамы сделаны в стиле, который так и называется «эрмитажный». Его разработал в XIX веке архитектор Нового Эрмитажа Лео фон Кленце. 

У рам Эрмитажа есть собственный хранитель. Каждый день он обходит анфилады музея, проверяя состояние своих подопечных. Позолота служит не только для красоты, это защитный слой на старинных резных окладах. Именно по цвету золота, проступающей патине и трещинкам хранитель выявляет рамы с диагнозом – нужна экстренная реставрация.

«Трещины ведут к тому, что позолота отшелушивается. Естественно, это опасно и может привести к тому, что рама придет в ужасное состояние», – поясняет хранитель художественных рам отдела западноевропейского искусства Государственного Эрмитажа Андрей Мардеев.

Святая святых находится под самой крышей Эрмитажа  – хранилище. Там ждут своей очереди почти пять тысяч старинных рам. Многие из них помнят печально известную распродажу музейных ценностей 1930-х годов, когда молодое советское правительство пустило с молотка сотни уникальных полотен. Остались лишь резные оклады. Именно в хранилище подбирают рамы для новых выставок, ведь в фондах живопись хранится в свернутом виде. Подбор – дело непростое. Рам в Эрмитаже в два раза меньше, чем картин. Сначала в компьютере ищут нужный размер. Затем наступает главный момент – примерка. Часто бывает, что рама и картина одной эпохи, но все равно не подходят по стилю. На окладе XVI века веселые цветы не будут смотреться рядом с живописной сценой казни великомученика.

«Мы не имеем, естественно, возможности менять размер, потому что изменение размера рамы – это уничтожение предмета. Нам иногда помогают некоторые вещи. Маски, они бывают прямоугольные и овальные», – продолжает Андрей Мардеев.

Из хранилища рамы переходят в реставрационную мастерскую. Если одним нужна небольшая чистка и полировка, то другие требуют кропотливой работы. От нескольких месяцев до нескольких лет. Иногда процесс похож на детективное расследование. Раму зерцала с петровскими заветами чиновникам восстанавливают уже десятилетие, и все это время в хранилищах идет поиск недостающих фрагментов и образцов.

«Вот это все смывается, выявляется все сохранившее золото, те места, которые раздражают взгляд, туда накладывается новое золото. А потом все вместе тонируется, но так, чтобы выглядело не как новое. Потому что остаются протертости», – говорит заведующий отделом научной реставрации мебели Государственного Эрмитажа Владимир Градов.

Из мастерской рамы кочуют в музейные залы и обратно. Петербургская влажность деформирует древесину и губит позолоту примерно за полвека. Поэтому лучшие творения европейских живописцев изредка меняют наряды. Правда, заметить это может только самый внимательный посетитель Эрмитажа.