09.12.2013 | 18:31

Джаз в теле (vtbrussia.ru)

Вадим Эйленкриг, ведущий «Большого джаза»: «Я с удивлением выяснил, что лидер Pink Floyd не знает нот»

Раз в году телеканал «Культура», работе которого оказывает содействие Банк ВТБ, бряцает мышцей: устраивает грандиозные конкурсы-шоу, где соревнуются артисты серьезных академических жанров. Вам кажется, что опера – это долго, нудно и непонятно, а оказывается, что это ясно, четко и заразительно. Вы думаете, что балет – застывшая в позапрошлом веке хореография, а оказывается, там страсти кипят и мурашки бегают по коже зрителей. Вот так, щелкая по носу своего зрителя, переворачивая устоявшиеся представления с ног на голову, канал «Культура» доказывает, что, во-первых, культура и искусство – это совсем не то, что вы думаете, а во-вторых – то, что может локальный канал, подчас недоступно маститым телегигантам национального охвата. Подводя итоги 2013 года, нельзя не вспомнить третий щелчок «Культуры» – «Большой джаз». Стандарты и импровизация, более двадцати участников, играющих на разных инструментах. Специально для участия в проекте в Москву приехал знаменитый джазовый оркестр из Нового Орлеана под руководством Ирвина Мэйфилда.

В джазе только дедушки?

В джазе только дедушки – считает обыватель. В джазе только девочки и мальчики – считает посетитель ночных клубов. В джазе только водители красивых машин – считают сотрудники радиостанций. На самом деле в джазе – каждый, кому с детства привили любовь к синкопам, свингу и импровизации. Выйдя из мейнстрима во времена молодости наших дедушек, страсть к джазу, как к хорошей литературе, передается из поколения в поколение. Трубач Вадим Эйленкриг – ведущий и, пожалуй, самый подкованный знаток джаза в команде телеканала. Если в джазе для Эйленкрига нет тайн, то на телевидении он дебютант.

– Вадим, как вы могли сравнивать разные инструменты и тем более вокал?

– Да, сравнивали, ну и что? Вот тут лично у меня вопросов нет никаких. Точно так же выбирают спортсмена месяца среди биатлониста, гимнаста и боксера. Разные дисциплины никого не смущают – кто-то выступил более удачно, кто-то менее. Есть профессиональный уровень – владение инструментом, знание стиля, артистизм. А голос – это такой же инструмент, как и все остальные. Так что, на мой взгляд, все было очень логично. Я настолько из этого мира, что смотрел на все это профессиональным взглядом джазового музыканта и хорошо понимал, что происходит и что нужно делать.

– Вы как ведущий могли продвигать своих протеже?

– Джазовый мир довольно узкий и многие из участников так или иначе сотрудничали с членами жюри. Я переживал за всех участников. Подавляющее большинство – люди, которых я давно лично знаю. Среди них были два саксофониста, и с обоими я работаю. Или лично, или участвовал в Биг-бэнде Игоря Бутмана. Они разные музыканты, но равные по мастерству. И вот так случилось, что Денис ушел, а Дима остался. Но с Димой мы работали больше, и моим фаворитом был именно он. Он играет на моей пластинке, и я видел в нем победителя. Переживал, болел, сочувствовал, но понимал, что от меня ничего не зависит.

– А приходилось давать советы конкурсантам?

– Да, конечно. Среди участников был мой нынешний студент Миша Бручеев. Он поступил уже после конкурса, но мы с ним занимались довольно долго, и я дал ему много советов по поводу звукоизвлечения. К каким-то советам он прислушивался, к каким-то нет, но я Мишиным выступлением очень доволен. В телешоу есть много моментов, которые не связаны непосредственно с музыкой. Тут важен психологический настрой. Один и тот же музыкант, выйдя с одной и той же подготовкой, может сыграть удачно или неудачно. От внутреннего состояния зависит большой процент успеха: здесь же нет дублей, нельзя переснять или переиграть. Конечно, очень трудно психологически подготовиться. Необходимо было понравиться и жюри, и публике не только как музыканту, но и как артисту. Это тоже важный момент. Артист и музыкант – две разные профессии. И если они совпадают – появляются поклонники, которые слушают и ходят на концерт. В мире есть много прекрасных музыкантов, которые публике просто неинтересны.

Джазовая гармония

– После конкурса прошло достаточно времени, чтобы вы смогли понять, как он повлиял на вас?

– Стали больше узнавать на улицах и больше приходить на концерт. Приятно было попробовать себя в новом качестве.

– Приходилось корректировать себя по ходу дела?

– Вообще-то я всегда критично отношусь ко всему, что делаю. Кто бы что ни говорил, прежде всего оцениваю сам. Поэтому когда я посмотрел запись первой программы, то понял, что довольно многое нужно изменить. Моя работа делилась на три равные части. Первая: что я должен сказать наизусть, вторая: работа с телесуфлером, третья: реакция, или, говоря по-джазовому, импровизация. Но при этом частенько перед эфиром приходилось вычитывать и корректировать сценарий. После просмотра первой записи я понял, что нужно менять все! Как часто нужно смотреть в камеру, что делать с руками, какая должна быть подача, какая интонация.

– В проекте участвовал знаменитый джазовый оркестр из Нового Орлеана под руководством Ирвина Мэйфилда. Вы не первый раз сотрудничаете с западными музыкантами: есть ли разница в подходе к работе в России и там?

– Мне очень грустно об этом говорить, но есть один момент, который, к сожалению, у нас в джазе не так хорош, как хотелось бы. Это дисциплина. Что странно. Все говорят, что мы семьдесят лет советской власти только и делали, что ходили строем. Ну и где эффект? Именно дисциплина у нас слабее всего! Я вспоминаю, как мы с Бутманом писали мою первую пластинку в Нью-Йорке. На десять утра по графику было запланировано начало записи. Мы пришли совершенно нормально, в десять десять. И что увидели? Весь персонал на месте, все готовы, инструменты настроены, музыканты посмотрели ноты и ждут только нас. Причем не просто музыканты – звезды! Скажем, Уил Ли или Хайром Буллок. В России ведь как: раз начало объявлено в десять, значит, к одиннадцати раскачаемся. Дисциплина – это ответственность. И пусть говорят, что джаз связан со свободой, но чем ты свободнее, тем более ответственен. А что касается профессионализма и владения инструментом, то могу ответственно сказать: оркестр из Нового Орлеана прекрасен, но, скажем, Биг-бэнд Игоря Бутмана не хуже. Да и конкурсанты играли на равных. А если кто-то и был слабее, то они и вылетели.

– Вы, как и большинство джазовых музыкантов, начинали с классической школы. Многим позже приходится переучиваться. Эта основа мешает или помогает?

– У меня был спор в эфире на телеканале «Культура» у Андрея Максимова. Я считаю, что классическая школа необходима. Звукоизвлечение, гаммы, культура исполнения – без этого не может быть джазового музыканта. Ярчайший пример – самый популярный американский джазовый исполнитель, композитор и руководитель Джазового Линкольн-центра Уинстон Марсалис. Несмотря на джазовую карьеру, он совершенно блестящий классический трубач, сделавший себе имя именно на академическом репертуаре. К девятнадцати годам переиграл значительную часть академического репертуара для трубы. Конечно, в джазе совсем другое восприятие, особые штрихи и вообще хватает специфики, которую нужно знать и любить.

– Но каноничность музыкальных школ хорошо известна, а скучные уроки сольфеджио – притча во языцех. Глядя на студентов, вы сталкиваетесь с последствиями?

– Конечно, классическая гармония отличается от джазовой. С другой стороны, есть противоположные примеры – сложнейшие гармонии Стравинского. Просто перейти из классики в джаз невозможно, но я не встретил еще ни одного музыканта, которому бы помешала академическая школа. Все зависит от гибкости восприятия и желания овладеть жанром.

– Многие говорят: «Зачем ноты, можно и на слух играть». «Битлз» не знали нот.

– Они могли не знать нот в самом начале карьеры, но потом, будучи состоявшимися музыкантами, потратили кучу сил и времени на то, чтобы их выучить. Они поняли, что это необходимо. Однажды мне пришлось дать урок Роджеру Уотерсу из Pink Floyd. Уотерс приехал на гастроли, и в одной композиции ему нужно было сыграть несколько нот на трубе. Организаторы позвонили Игорю Бутману, а Бутман порекомендовал меня. И вот я с удивлением выяснил, что лидер легендарной группы не знает нот. В итоге он наиграл нужную мелодию на гитаре, а я записал ее как диктант. Но труба не тот инструмент, которым можно овладеть за час. Я показал, как дышать и складывать губы, как сделать так, чтобы звук был похож на звук. Но из этого ничего не вышло. Сейчас другое время – да, Джимми Хендрикс не знал нот, но он был гением. Первые джазмены тоже часто не знали грамоты, но сейчас время музыкантов-суперпрофессионалов, а гении – всегда исключение.

Для справки

Вадим Эйленкриг – родился 4 мая 1971 года, выдающийся российский трубач, музыкант, педагог, телеведущий. Вадим окончил ДМШ № 1 им. Прокофьева, Московский музыкальный колледж им. Шнитке, Московский государственный университет культуры и аспирантуру Государственной академии им. Маймонида. Десять лет Вадим Эйленкриг солировал в главном джазовом оркестре страны – Биг-бэнде Игоря Бутмана. В 2009 году вышел первый сольный альбом «The Shadow of your smile», который стал одним из самых продаваемых релизов лейбла «Butman music». Продюсером выступил Игорь Бутман, а в записи принимали участие музыканты легендарной группы Brecker Brothers во главе с Рэнди Брекером. Эта работа стала отправным пунктом в сольной карьере артиста. Вадим сосредоточился на авторских проектах, среди которых дуэты с Антоном Барониным и Даниилом Крамером, проект с шоуменом Тимуром Родригезом, электронный дуэт с DJ LeGran и, конечно же, Квинтет Вадима Эйленкрига. При поддержке Департамента культуры при Правительстве Москвы Вадим представляет Россию в Европе, на сольных концертах и фестивалях в Мюнхене, Дюссельдорфе, Риге и Таллине. Музыкант солировал на сценах Карнеги-холла, Линкольн-центра, Чикагской и Бостонской филармонии. На протяжении всего этого времени не прекращалась педагогическая деятельность в качестве доцента джазовой кафедры в Государственной академии им. Маймонида. По воле случая одним из учеников стал сам Роджер Уотерс. Основатель великой группы Pink Floyd получил краткий урок игры на трубе перед шоу в СК «Олимпийский». Спустя три года после выпуска первого альбома выходит второй альбом, который так и называется, «Эйленкриг», объединивший таланты ряда именитых музыкантов: Алана Харриса, Верджила Донатти, Дугласа Шрива, Игоря Бутмана, Антона Баронина, Дмитрия Мосьпана. 2013 год ознаменовался для Вадима новым амплуа. Телеканал «Культура» запустил грандиозное шоу «Большой джаз».

vtb.ru