03.12.2013 | 15:45

В Доме русского зарубежья - выставка «Нью-Йоркский блокнот»

Сергей Голлербах – один из самых известных американских художников русского происхождения - привез в Москву «Нью-Йоркский блокнот». Это название его новой книги, также называется и выставка, которая открылась в Доме русского зарубежья имени Александра Солженицына. «Профессия художника сделала меня наблюдателем окружающего быта, его странностей и трагикомизма» - так он говорит о себе, а его наблюдения о жизни в Нью-Йорке - в экспозиции, которуя посвятили юбилею художника и писателя. Сергею Голлербаху исполнилось 90. Рассказывают «Новости культуры».

Он говорит почти без акцента – но сны, признается, видит на разных языках. Две трети жизни все же в Нью-Йорке - городе, который, рисуя, и открывал для себя. Люди в парках, на улицах, ресторанах, вот их движения, жесты – но трудно понять, кто они, чем занимаются, не видно ни лиц, ни деталей одежды – только фигуры, это и есть состояние. Его любимое слово.

«Выражение, которое употребил мой первый преподаватель живописи в ЦХШ, в Ленинграде, еще перед войной, когда нас отпускал в отпуск на каникулы, но потом мы не вернулись, потому что началась война, он сказал: «Ребята, будете писать этюды, постарайтесь ухватить состояние момента». И мне это выражение тогда немножко странным показалось, потом я понял, что это очень хорошее выражение – именно не содержание, не настроение, а состояние», - рассказывает художник, действительный член Американской национальной Академии художеств Сергей Голлербах.

Когда его пригласили на сцену - на почетное место за столом и с цветами, Сергей Голлербах настоял – и в 90 рассказывать будет стоя. О детстве, Царском селе, кондитерской деда, где Гумилев и Ахматова покупали пирожные, о войне, принудительных работах в Германии, освобождении и о том, как в 21 он вдруг понял, что жив. После учебы в мюнхенской Академии художеств переехал в Нью-Йорк - это уже давно его город, но сейчас вспоминает, как в конце 90-х вернулся в Москву.

«И облака плыли по небу, и вдруг я почувствовал, что вся моя жизнь за границей, где я провел две трети своей жизни, исчезла, и что я здесь, и я русский, и вот этот был момент, и я вспомнил, что в экзистенциальной философии есть такое понятие - озарение – просветление, что в какие-то моменты жизни человек начинает что-то очень остро чувствовать, и вот это был такой момент такого озарения», - объясняет Сергей Голлербах.

Что значит род Голлербахов для российского искусствоведения – рассказывал Михаил Сеславинский: дядя художника Эрих Голлербах -известный в начале XX века библиограф и критик. На выставке 12 работ из частной коллекции самого Сеславинского - тоже Нью-Йорк, рисунки, наброски. Большие картины 60-х-70-х - все также нет лиц – но уже видно- одежда подержана – на уличных сценах много бездомных.

«Я, может быть, в этом отношении действительно русский человек. Для меня антигерой интереснее героя – и это традиция русской литературы – мне кажется, что русская живопись шла параллельным путем русской литературе - от маленького человека – страдающего, несчастного», - отмечает Сергей Голлербах.

Буквально – листки из блокнота – совсем новые, сделанные в этом году. Сергей Голлербах сейчас почти что не видит, но рисует все также. После долгого перелета, разницы в часовых поясах, он присел только на открытии выставки - так удобнее раздавать автографы.

Новости культуры