04.08.2011 | 11:29

Мастер пластической метафоры

Профессионалы называют скульптуру самым сложным жанром. Проявить авторскую индивидуальность и сохранить при этом органику материала, уйти от натурализма и не впасть в «салонность» способен только очень талантливый и чуткий художник. В числе этих немногих – Владимир Соскиев. Среди самых известных работ мастера - памятник Марине Цветаевой в Тарусе, Булату Окуджаве на Арбате. В мастерской скульптора побывала съемочная группа «Новостей культуры».

Он и сам еще не знает, что получится, и до сих пор не понимает, как это получается, как у мягкой глины вдруг появляются жесткие формы, как податливое вот прямо сейчас становится упрямым. Мучительный и такой любимый процесс лепки, самый для него сокровенный, все появляется здесь, за столом, когда память вдруг почему-то поднимает картинки. Фигуру Бродского делал тоже по памяти, без единой фотографии.

«Я с ним в Париже на одной вечеринке познакомился, собирались несколько человек», – вспоминает скульптор.

Иосифа Бродского Владимир Соскиев видел единственный раз – поэт, в тот вечер, был в удивительно хорошем настроении. У скульптора получился другой – худой, нескладный, одна нога уже делает шаг, черты лица еле читаются, но спутать с кем-то еще – все равно невозможно. Чуть выше, чем был при жизни, вся фигура в специальном покрытии, в тонировке. Соскиев уже так привык к этой фигуре во дворе своей мастерской – что даже будет трудно расстаться, если только памятник Бродскому не окажется там, где мечтает его поставить сам автор.

«Вообще это была мечта: установить памятник там, где он захоронен, – говорит Соскиев. – Там море такого цвета, где-нибудь на берегу».

Сгорбленный, с уже потухшей в руке сигаретой, но кажется вот-вот и снова пройдет по Арбату – бронзовый Булат Окуджава, для скульптора не просто и совсем не только поэт. Почему он получился таким, Владимир Соскиев честно признается, легче сделать, чем рассказать: «Вообще о работах говорить очень трудно, когда ты уже переварил все».

Застывшая, словно в своем последнем танце осетинская пара, странная, совсем не похожая на балерину фигура, пастух, будто готовый спрыгнуть с горы. Фактурные, в динамике, с особой пластикой, о его работах говорят – осетинский Роден, живущий в Москве. Он сам на это только улыбается и показывает на свое любимое – «Восхождение» – где круг это вечность, фигурки на лестнице – художники, так мечтающие в этом круге оставить свой след.