21.11.2004 | 17:55

Главное - не талант, а характер ("Литературная газета")

Писатели к юбилеям относятся по-разному. Одни справляют их семейно или официально. Другие, выражаясь условно, скрываются в неизвестном направлении. Так поступил однажды и Сергей Залыгин: ускользнул в Новгород. Видимо, следовал формуле классика: «Юбилей – это очень мешает работать». А работник Сергей Павлович был отменный. Говорил: могу писать где угодно, хоть в поезде.

В декабре минувшего года ему исполнилось бы девяносто. На эту дату откликнулся канал «Культура», посвятивший нашему выдающемуся современнику специальную передачу.

В ней мы сопровождаем этого человека с сосредоточенным лицом во время прогулок по Переделкину. Видим и слышим в ходе встреч с читателями, но больше всего рассказывают о юбиляре люди, близко знавшие его. Это В. Крупин и Л. Бородин, С. Костырко и П. Николаев, И. Роднянская и Р. Киреев... Они коллективно создают на глазах телезрителя его творческий портрет.

Один из самых близких С. Залыгину людей П. Николаев очень точно обозначил основу свершений писателя – характер, который критик назвал сибирским. И вправду, сам писатель с присущей ему органической парадоксальностью заявлял: главное для писателя – не талант. Талантов много. Это вовсе не белая, а самая обыкновенная ворона. Главное – характер. Характер как гарант продуктивности работы таланта, его неуступчивости по отношению к различного рода воздействиям и соблазнам извне.

В числе вспоминавшихся в программе произведений писателя чаще других, фигурировала повесть «На Иртыше» (1964). Это блистательно написанное, небольшое по объему и необыкновенно ёмкое по социальной значимости произведение – о трагедии коллективизации, о судьбе крепкого смекалистого мужика Степана Чаузова.

Обращаясь к односельчанам по поводу очередного отъема хлеба, Степан сказал: «Так и быть, можем мы ещё раз скинуться по пудику. Ну, даже по два, три. Но только точно знать, что больше никто с нас не возьмёт ни зернышка…»

Удивительны рассуждения героя другого замечательного произведения – романа «Соленая падь». «Хорошо б, коли было два закона. Один для народу, другой для власти. Пусть бы для неё – совсем лёгкий закон. Так ведь власть-то никакого закону над собой знать не хочет!» События развёртываются в гражданскую войну. Но разве размышления героя из народа утратили свою актуальность сегодня?

Чтоб закончить об «Иртыше». На экране появляется эпизод, когда Степана с семьей выселяют в места, как говорится, не столь отдаленные. Но эпизод на сей раз «не звучит»: трагедия исчезла. И, по моему убеждению, один из выступающих напрасно проводил внешне, может быть, эффектную параллель между повестью и античными трагедиями Софокла и Эврипида. Всё тут совершенно разное!

Залыгин рассказывал мне финальный эпизод сценария. Мужики и бабы молча провожают уезжающую на санях семью Чаузова. Но вдруг на дорогу выбегает немой с горящими от изумления и негодования глазами. Широко открывая безмолвный рот, он вздымает руки в небеса, к Богу: да что же делается-то? Куда вы все смотрите? И вот тут уж нельзя не вспомнить слова другой трагедии: «народ безмолвствует».

Встретил Залыгин председателя Комитета по кинематографии Большакова.

– Вы читали мой сценарий?

– Читал.

– И какое впечатление?

– Отлично написано.

– Когда же будет картина?

– Никогда!

И это не смотря на десяток восторженных рецензий К. Симонова, А. Караганова и других известных людей. Среди них не могло быть А. Солженицына. Но он немедленно прислал Залыгину чрезвычайно лестное письмо, и оно лежало у автора в ящике письменного стола, под рукой, чтоб можно было его ещё раз перечитывать вновь, а то и показать кому из близких...

К сожалению, в фильме слабо прозвучала тема редакторства Залыгина в «Новом мире». Помню, виделся с С.П. сразу после назначения (1986 г.). Глаза блестели озорно. Улыбаясь, по привычке немного морщил нос и, как бы удивляясь собственному поступку, говорил: вот, взял журнал! Первый в России беспартийный редактор! Пробивать публикацию «Архипелага ГУЛАГ» приходилось с боем. Случился в коридорах власти и сердечный приступ. Но сибирский характер выдержал всё.

Не мог С. Залыгин предположить и других последствий. Перед его приходом в «Новый мир» тираж журнала был 430 тыс. экз. (по нынешним временам просто фантастическим), но вот номера с «Архипелагом» в 1989 году –

1 млн. 629 тыс. экз.! Так и это не всё! 1990 год. ‹ 6. «Раковый корпус». Тираж – читатель, не падай в обморок! – 2 млн. 710 тыс. экз. Такого никогда не бывало, да и не будет впредь во всём мире. Если эти цифры еще не попали в «Книгу рекордов Гинесса», не поздно исправить ошибку.

Вот какой «поворот» совершил журнал при Залыгине. Но и сам редактор опубликовал в нём статью под таким названием, ставшую знаменитой (о чем напомнила И. Роднянская). Залыгин стал инициатором отмены проекта поворота стока северных рек на юг, грозившего стране непоправимыми экологическими последствиями. Мелиоратор по профессии, Залыгин понимал, что множество его публикаций всё равно могут положить под сукно соответствующие министры и академики. И он сумел сделать так, что его боевую и болевую речь как делегата писательского съезда поддержали другие видные литераторы. И это поставило победную точку в затяжном споре.

Чаще сдержанный в общении, постоянно живущий напряжённой внутренней жизнью, не часто «распахивавшийся» перед собеседником, не любитель застолий, он был человеком масштабных поступков. Пришёл на день рождения любимой внучки с подарком – глобусом, светящимся изнутри и, сказал: «Я дарю тебе весь мир!».

Вадим БАРАНОВ

Р. S. Уверен: настала пора собирать материал для книги «Сергей Залыгин в воспоминаниях современников». А со временем биография его непременно должна появиться в знаменитой серии «Жизнь замечательных людей».
"Литературная газета". 14-20.01.2004.