03.02.2010 | 17:51

Зло очарования

На канале «Культура» 1 февраля начался показ шестисерийного киноромана «Очарование зла». После завершения демонстрации сериала мы, безусловно, на него откликнемся, а пока представляем вашему вниманию интервью с режиссёром сериала, народным артистом России Михаилом Козаковым.

– Михаил Михайлович, что является злом в вашем фильме? Чем оно очаровывает?

– Политика для меня вещь очень непривлекательная, но это неизбежно – борьба разведок, борьба систем… Люди, которые этим занимаются, вынуждены были идти на компромиссы со своей совестью, совершать предательства, убийства. Человек начинает поступаться жизненными принципами. И это есть зло, разложение души. А что касается очарования… Почему человек так охотно верит в то, во что, казалось бы, нельзя поверить? Ведь этому поддаются очень серьёзные, честные люди. Мы знаем, например, с каким восторгом рассуждал Чуковский о Сталине, искренне им восторгаясь. Я читал письмо Пастернака, написанное Фадееву в день смерти Сталина, – оно выдержано в возвышенных, скорбных тонах. При этом Борис Леонидович не искал никакой выгоды, корысти и, судя по всему, тоже был искренен. Что же тогда говорить об эмиграции? Представьте себе: люди живут в отрыве от родины и видят: строится Днепрогэс, поднимается на ноги страна, всеобщее обучение, бесплатная медицина… Какие люди на это клюнули! Тот же Фейхтвангер. В моём фильме Святополк-Мирский отдаёт княжеский титул и едет в Россию – не может без родины. Мучительная ностальгия заставила вернуться очень многих – ту же Цветаеву, Алексея Толстого, Прокофьева… Конечно же, в эмигрантской среде было много завербованных Москвой агентов. Кто-то из них преследовал личные, денежные интересы, кто-то работал по идейным соображениям, кто-то мечтал вернуться на родину таким способом. Никаких выводов в фильме я не делаю. Это, скорее, картина-размышление.

– Размышление многослойное. В нём и судьба Марины Цветаевой, и эмигрантская жизнь Парижа 30-х годов, и сотрудники НКВД, и сталинская Москва. В то же время сериал сделан как большое кино – красивые дамы, обаятельные кавалеры, роковая страсть, стихи, музыка. Каков баланс между исторической правдой и правдой художественной? Что для вас важнее? Поступались ли вы исторической точностью, буквой ради духа?

– При всей важности буквы дух для меня был приоритетным. Никто до конца не знает, как умер Гучков, отец Веры – главной героини картины. Я это придумал на основании своего ощущения. Это не документальное кино. Наверняка найдутся люди, которые обнаружат какие-то исторические неточности. Но я ставил совсем другую задачу – снять кино, правдивое по духу. Это размышление и попытка понять психологию людей. Почему Ежов, например, там милостиво обошёлся с Гучковой? Только ли потому, что она ему нравилась как женщина? Или он преследовал какие-то иные цели?

– В фильме – черты многих жанров: саги, детектива, даже триллера, мелодрамы, трагедии. Как вы сами определите его жанр?

– Помните, в «Покровских воротах» Костик на возмущённую реплику Велюрова: «Это какой-то водевиль» – отвечает: «Да, водевиль, трагедия, трагифарс! Смешение жанров!» Я не стремился достичь жанровой чистоты, я пытался избежать эклектики, чтобы у публики возникло чувство правды и веры в происходящее.

Вообще я по складу характера не люблю ребусов и, наоборот, обожаю внятность. И как зритель, и как читатель. Эта внятность, надеюсь, объединяет все мои фильмы – и «Покровские ворота», и «Безымянную звезду», и снятые мной телеспектакли. Один умный человек сказал: «Кто ясно мыслит, тот ясно излагает». Я к этому стремлюсь.

– Кто идеальный зритель рассказанной вами истории?

– Я не придерживаюсь взглядов тех, кто говорит: мне всё равно, будут смотреть или не будут. Равно как и тех, кто заявляет: я это делаю для тинейджеров, это для интеллектуалов… Мой принцип, как я уже сказал, – быть внятным. Если я сам чего-то недопонимаю – какое бы сложное стихотворение я ни читал и какую бы сложную вещь я ни ставил, – я должен для себя это прояснить, добиться прозрачности изложения. Я надеюсь, она в фильме есть. Кто будет смотреть, не знаю. Аудитория канала «Культура», во всяком случае.

– В вашем фильме играют довольно молодые актёры, далёкие от эпохи 30-х. Насколько вы погружали их в контекст того времени? Многое ли приходилось объяснять?

– С теми актёрами, которые у меня играли – Алексей Серебряков, Галина Тюнина, Наталья Вдовина, мой сын Кирилл, – я много говорил, скорее не об эпохе, а о логике и характере персонажей. И они меня довольно быстро понимали. Вообще у меня особых сложностей в работе с актёрами не было.

Кастинг проводил я сам – продюсер Досталь предоставил мне право выбора. Я очень благодарен ему за подсказку главного героя – Алексея Серебрякова. Актёр совершенно замечательный. Многие актёры оказались из популярных московских театров: Ленкома, Театра Петра Фоменко, имени Моссовета… Но это не было изначальным критерием отбора. Я выбирал их по принципу соответствия роли, характеру персонажа.

– Действие «Очарования зла» происходит на протяжении нескольких десятилетий. Сложно ли было молодым актёрам играть пожилых людей, тянуть единую нить образа в его временны’х изменениях?

– Важно было сделать Серебрякову и Вдовиной хороший грим, и этого мы достигли, надеюсь. Они очень легко схватили возрастную характерность, особенно Серебряков. Он очень достоверно играет старика – появляются другие ритмы, другое дыхание, интонации.

– Недавно отмечался ваш юбилей. Какие события своей жизни вы считаете самыми важными?

– Жизнь такая длинная… Событий была масса. Главное, наверное, – люди, с которыми я работал, времена, в которые жил. Были какие-то признанные удачи, не всегда совпадающие с моим собственным мнением. Например, я люблю «Покровские ворота», но «Визит дамы» для меня в чём-то выше. Есть фильмы, которые время замолчало. Например, «Тень, или Всё обойдётся» – музыкальная картина, где играют прекрасные актёры Марина Неёлова, Костя Райкин. Её мало знают. Или «Джокер» по «Свадьбе Кречинского», где играют Миша Ефремов, Анатолий Равикович, покойный Виктор Борцов – мой любимый артист, с которым мы были дружны с юности. Такая же история в театре – я больше любил роль в пьесе Аксёнова «Всегда в продаже», а признанным успехом считалась «Обыкновенная история». Я стараюсь всегда жить не столько прошлым, сколько искать то, чем хочу заниматься сегодня. Вообще в России нужно жить долго – хотя иногда это очень сложное занятие.

Беседовал Роман Берченко
Литературная газета, №4 (6259) (2010-02-03)