10.08.2011 | 09:28

Сиднейская постановка "Дяди Вани" вызвала в США неоднозначную реакцию

Чеховская пьеса "Дядя Ваня" в постановке австралийского театра Sydney Theatre Company со знаменитой Кейт Бланшетт в роли Елены Андреевны вызвала бурную, но неоднозначную реакцию у критики и зрителей.

Спектакль идет на сцене вашингтонского центра изобразительных искусств имени Джона Кеннеди. "Сделанная Эндрю Аптоном адаптация пьесы немного осовременена, но без насилия. И благодаря режиссеру Тамашу Ашеру, она сохраняет напряжение и всплески юмора даже в самые статичные моменты. Я не уверен, был ли когда-нибудь Чехов так остроумен", - отмечает обозреватель газеты Baltimore Sun.

И действительно, публика во время спектакля так часто смеялась, что казалось, будто трагизм пьесы был для нее неочевиден. "Эта пьеса глубоко и невероятно смешная", - считает обозреватель New York Times. Он признается, что бежал бы куда угодно от перспективы быть запертым с героями Чехова в одной комнате, но считает австралийского "Дядю Ваню" одним из счастливейших моментов своей карьеры театрального критика.

Действие пьесы авторы постановки перенесли то ли в 1920-е, то ли в 1950-е годы, в промежутках играет известная песенка "Разгорелся мой утюг", а герои пьесы - все без исключения, в том числе и Елена Андреевна - питают слабость к водке.

"Мне показалось, что тема водки была несколько утрированной. Сцена, в которой Елена и Соня вдвоем пьют, причем Елена - прямо из бутылки, выглядит несколько утрированной, Чехов гораздо тоньше и нежней", - посетовала в беседе с корреспондентом РИА Новости после спектакля зрительница из Москвы.

С ней заочно не соглашается критик Washington Post. "В этом "Ване" есть множество моментов без разговора: слова не удаются этим несчастным людям, вот почему особенно хорошо здесь работают сцены распития водки. Водка - действительно магический эликсир русской скуки", - считает он.

Не будь подобных моментов, самый яркий из которых, наверное, - пьяный танец Астрова, Телегина и Войницкого, пьеса, возможно, показалась бы американцам скучной. А так - реакция совершенно другая.

"Если вы избегаете чеховских пьес, потому что считаете, что в них ничего не происходит, вы должны посмотреть "Дядю Ваню" в постановке Sydney Theatre Company. Действие там бурлит", - отмечает газета Washington Examiner.

"Нередко "Дядю Ваню" считают пьесой о провале и растраченных впустую жизнях. С юмором и свежим взглядом на чеховские характеры данная пьеса размывает это определение, предлагая более широкое и более тонкое определение. Эта постановка "Дяди
Вани"- не о пессимизме и не об оптимизме, в ней нет хороших и плохих характеров, в ней люди и их поиск работы и жизни рассматривается без суждений, как и хотел Чехов", - к такому выводу приходит обозреватель Washington Examiner.

Особых похвал, как и ожидалось, удостоилась игра Кейт Бланшетт, два года назад поразившей Вашингтон в роли Бланш из "Трамвая "Желание". Хотя гламурная красотка с яркой губной помадой, в узких обтягивающих платьях, периодически закладывающая за воротник, у российского зрителя, может быть, не слишком ассоциируется с чеховской 27-летней героиней, у американских критиков этот образ нареканий не вызвал.

"Привлекающая всеобщее внимание манерность Бланшетт сослужила ей здесь хорошую службу: ее Елена - звезда в поисках фильма", - так определил игру актрисы обозреватель New York Post.

"Бланшетт, такая высокая и такая красивая - невероятное создание, ее игра настолько глубока, что ее присутствие заряжает сцену даже когда она не двигается. И весь гламур, который она привносит в убогую обстановку, делает очевидным то, что Елена также загнана в ловушку и нереализована, как и все остальные, благодаря сделанным ими выборам", - вторит газета Baltimore Sun.

Восторга американских СМИ не разделяет британская Financial Times.

"Ни Бланшетт, ни эта постановка не трогают сердце так, как Бланш в "Трамвае Желание", - подводит итог театральный критик издания.
Многие зрители сошлись на том, что лучшую роль в спектакле сыграла не Бланшетт, а Хэлли Макэлинни.

Пьеса "Дядя Ваня" будет идти в Кеннеди-центре до 27 августа.