01.11.2013 | 13:51

Телеведущий Юлиан Макаров: «Мое дело — перекинуть мостик от творца к публике»

Актер театра и кино Юлиан Макаров последние семь лет является бессменным ведущим программы «Главная роль» на телеканале «Культура». Он ежедневно беседует с именитыми гостями, при этом сам интервью дает крайне редко. Нам удалось поговорить с ним о тонкостях профессии интервьюера и театральном искусстве, о музыке и даже боксе.

— Юлиан, вашей коллекции интервью с артистами, писателями, деятелями культуры могут позавидовать многие — более 1 000 гостей за 7 лет существования программы! Помните своего первого гостя?

— Да, помню. Дело было в Санкт-Петербурге, и я пригласил к себе в студию Фаруха Рузиматова. Тогда как раз запускался новый театральный проект с его участием — «Моцарт и Сальери» Пушкина. Создатели этого драматического спектакля задумали выверить балетной алгеброй поэтическую гармонию. Так что информационный повод был более чем весомый. Кстати, этот спектакль, по-моему, так и остался единственным, в котором Фарух Рузиматов выступил в качестве драматического артиста.

— Вам всегда удается с первых минут общения расположить к себе собеседника настолько, что он забывает о телекамерах… В чем секрет?

— Все очень просто. У нас есть взаимное стремление — мои гости хотят рассказать, а у меня есть искреннее желание их услышать. Я думаю, это — краеугольный камень моей телевизионной профессии. Мне действительно очень интересен человек в творчестве и творчество в человеке. Вне зависимости от того, кто он по роду своей деятельности –писатель, физик или художник. Мое дело — перекинуть мостик от творца к публике, иногда даже чуть-чуть приоткрыть закулисье. Вот и все. Задачи вполне конкретные. Однако формальные условия телевизионного кадра, как вы понимаете, совершенно не располагают к откровенности. И здесь уже я должен включить какие-то волшебные кнопки, чтобы человеку было комфортно, чтобы ему хотелось улыбаться. Одним словом, чтобы эти 15 минут его жизни не стали неприятным воспоминанием. Если это удается, значит, мы не зря работаем.

— А случалось ли вам после встречи с кем-то из героев программы диаметрально поменять свое мнение о нем?

— В лучшую сторону — почти всегда. В худшую, по-моему, ни разу такого не было. Мы все — человеческие создания со своими плюсами и минусами, но те люди, которые приходят ко мне в студию, жесточайшей дисциплиной, самоотверженностью, свои плюсы только увеличивают. А с минусами стараются расстаться. То есть, интенсивно выдавливают из себя раба. И даже не по капле, а уже литрами.

— Но гении зачастую очень тяжелые в общении люди…

— Исходя из собственного опыта ежедневного общения со сверходаренными людьми, могу сказать, что ни разу не испытывал дискомфорт. Ни разу!

— Есть ли кто-то, с кем вам хотелось бы побеседовать, но пока это по тем или иным причинам не удается?

— Да, есть люди, которые в свое время сделали для России очень много, однако сейчас волею судеб живут за ее пределами, и о них уже почти никто не вспоминает. С такими людьми было бы интересно пообщаться. Иногда какие-то темы и имена подкидывают мои гости. Например, великий Владимир Васильев однажды рассказал мне о балерине Виолетте Прохоровой-Элвин. Во время Великой Отечественной войны, будучи солисткой Большого театра, она вышла замуж за подданного Королевства Великобритания. Вы понимаете, чем это было чревато в то время? Уехав в Англию, она стала звездой Ковент-Гардена. Сегодня живет в Италии, у нее собственное поместье, кажется, где-то в Тоскане. Недавно ей исполнилось 90 лет. Эта необыкновенная женщина как волшебный сундучок хранит удивительные воспоминания. Васильев рассказывал, что рядом с ней он чувствовал себя абсолютным мальчишкой. Представляете, сам Владимир Васильев с его энциклопедическими знаниями! Вот с такими людьми было бы очень интересно пообщаться. Я думаю, если поставить цель, то можно найти 15-20 человек и сделать цикл программ. Это было бы любопытно.

— Кто для вас авторитет в профессии? Есть ли люди, на которых вам хотелось бы равняться?

— В подростковом возрасте на меня произвел очень сильное впечатление разговор Натальи Крымовой с Фаиной Раневской. Совершенно фантастические ответы на очень правильно поставленные, прочувствованные, уважительные, с любовью заданные вопросы. Этот разговор стал для меня очень мощным смысловым и эмоциональным фоном, который присутствует всегда.

Мне кажется, я все время от него отталкиваюсь. Если говорить о современниках, то на нашем канале есть профессионалы высочайшего уровня, люди, фантастически владеющие профессией. Причем, как говорят доктора, в положительной динамике. Например, на мой взгляд, профессионал высочайшего уровня — это Дарья Спиридонова. Человек феноменальный: и красивая женщина, и интереснейший собеседник. Так что я думаю, здесь есть с кем соревноваться в хорошем смысле этого слова.

— В одном из своих интервью вы сказали, что мечтаете «помолчать с кем-нибудь в эфире». Удалось осуществить мечту?

— Это желание, как многие мечты, носит скорее эмоциональный характер. Просто есть настолько красивые и талантливые люди, которые так много сделали для нашей культуры, что хочется остановить мгновение. Запечатлеть его, как красивую фотографию. Но опять же прелесть нашего телевизионного формата в том, что эти красивые сверходаренные люди делятся с нами еще и своими эмоциями. Иногда человек по чеховской формуле может говорить одно, а мы, как зрители, считываем совсем другую эмоциональную составляющую. Поэтому все-таки надо разговаривать.

— Представьте, что вам предложили прокатиться на машине времени. С кем из покинувших этот мир современников или людей, живших в другие исторические эпохи, вы хотели бы пообщаться?

— Мне кажется, что большинство людей, работающих на канале «Культура», тех, кто смотрит наш канал и любит его, первым делом, безусловно, назвали бы фамилию Пушкин. Несколько лет назад я с небольшим перерывом дважды играл императора Николая Павловича. Сначала в фильме Александра Сокурова, а затем Натальи Бондарчук («Русский Ковчег» и «Пушкин. Последняя дуэль» соответственно). Так вот после встречи с Александром Сергеевичем Николай I сказал: «Я разговаривал с умнейшим человеком России!»

Думаю, что он не преувеличивал и не кокетничал, там был серьезный разговор. Поэтому, в первую очередь, конечно, Пушкин. Затем было бы любопытно ненадолго заглянуть во времена Эсхила, Софокла — древнегреческих драматургов, послушать произведения Гомера в исполнении автора. Среди современных литераторов вряд ли найдутся такие, кто хотя бы с малой долей уверенности мог бы сказать, что его произведения будут читать через 2500 лет. А этих читают и восхищаются! Правда, боюсь, что при общении с ними у нас возник бы серьезный языковой барьер. Но это было бы бесспорно интересно. И заодно можно было бы проверить, действительно ли отец «Илиады» и «Одиссеи» был слеп.

— Вам довелось несколько раз играть Николая I. Приглашения режиссеров были обусловлены только внешним сходством?

— Надеюсь, что только внешним! Интриг и политики рядом со мной нет совсем, одна культура вокруг. Императора я играл дважды…

— Трижды! Еще и в фильме «Одна любовь души моей».

— Видите, даже трижды, какая прелесть. Возможно, режиссеры заметили наше очевидное сходство. Моя судьба в кино вообще интересно складывается. Кроме Николая I, я дважды играл еще и Сергея Сергеевича Прокофьева в фильмах английского и немецкого режиссеров. Видимо я и Сергея Сергеевича напоминаю.

— Но первая ваша профессия все же — театральный актер. Как сегодня складываются ваши отношения с театром?

— Фактически телевидение — это тот же театр, ежедневную подготовку к программам можно рассматривать как вхождение роль. Передача, которую я веду, называется «Главная роль». Но, по сути, в ней есть две «главные роли» — гостя и ведущего. Ведь происходит диалог. А если говорить серьезно, то театр не терпит легкомысленного отношения. Можно отрепетировать спектакль, все будут счастливы. Но дальше его нужно показывать публике. И здесь встает вопрос ответственности. И перед телевизионным каналом, на котором я сейчас работаю, и перед коллегами по театральной сцене. Получаются острые вилы невозможности заранее что-либо спланировать, которые больно ранят всех: страдают и театр, и телевидение. Соответственно приходится выбирать. В этом смысле с кинематографом гораздо проще: отснялся, сделал максимально хорошо то, что от тебя зависело, а дальше это уже работа режиссера.

— А в качестве зрителя часто в театре бываете?

— Да! Спектакли я смотрю глазами друга, но за пазухой держу камешки: если я замечаю какие-то вещи, которые могли бы помочь режиссеру или актерам сделать их детище еще лучше, стараюсь подсказывать. Конечно, если в этом есть необходимость и когда это уместно. К сожалению, из-за того, что я живу в Петербурге, приходится пропускать какие-то премьерные спектакли в Москве. Но обычно я это потом наверстываю.

— Вы ведь интересуетесь не только драматическим театром, но и музыкальным…

— Безусловно. Я могу сказать, что если сравнивать в процентном соотношении, то музыкальные события в моей жизни случаются гораздо чаще. Я стараюсь не пропускать ни одного концерта с участием Юрия Темирканова. Это дирижер и музыкант такого уровня, что каждое его появление в большом зале Санкт-Петербургской филармонии нужно воспринимать как огромный подарок публике. Его прочтение произведений выдающихся композиторов фактически конгениально. Если я не попадаю на концерт из-за разъездов, то отношусь к этому как к личной потере. В Москве я обожаю Большой зал Консерватории.

— Благодаря вашим усилиям в Санкт-Петербурге уже несколько лет проводится международный конкурс «Золотая арфа».

— Да, начиная с 2008 года, мы с Юрием Темиркановым очень серьезно занимаемся фактически возрождением этого древнего, царского, гармонирующего с лучшими струнами человеческой души инструмента. Музой и вдохновителем этого проекта стала моя супруга — известная арфистка Анна Макарова. Наш конкурс неслучайно проводится в Санкт-Петербурге, это напрямую связано с историческими корнями. Потому что невозможно представить себе более имперского инструмента. А Санкт-Петербург — самый имперский город России. Петр I задумал и сделал его таковым. После него императрицы Елизавета Петровна и Екатерина Великая благоволили арфе. Кстати, в Смольном институте благородных девиц ученицам предлагали на выбор 3 музыкальных инструмента: скрипку, флейту и арфу. И смолянки отдавали предпочтение в первую очередь арфе.

— Когда состоится следующий конкурс?

— В 2014-м, в год 250-летия рождения Смольного института. Все очень удачно и красиво совпадает. Кстати, наш конкурс входит в тройку лучших арфовых конкурсов мира с по-настоящему серьезной программой и беспристрастным судейством (два других проводятся в Израиле и США). Среди победительниц у нас были и китаянка, и россиянка.

— Как может уживаться в вас любовь к утонченно-изысканной арфе и к такому жесткому виду спорта как бокс! Продолжаете практиковать?

— Конечно! У меня сидячая работа, много времени приходится проводить перед компьютером, и тут на помощь приходят мои любимые разминки. Да и бои с тенью я практикую регулярно. Иногда даже сразу после эфира.

— А на соревнования по боксу ходите?

— Нет. Во-первых, сегодня телевизионная трансляция в этом смысле гораздо интереснее — дают крупные планы, повторы, особенно, если это легкие веса в боксе. Есть такая знаменитая формула Мохаммеда Али: «Порхаю как бабочка и жалю как пчела». Так вот «порхание бабочки» и «укусы» увидеть из зала просто невозможно. А телевизионные трансляции позволяют это сделать. За что отдельное «спасибо» в том числе и нашим коллегам с телеканала «Россия 2».

— Болеете за кого-то из спортсменов?

— Я всегда болею за того, кто художественно прекрасен. Есть боксеры-технари, а есть творцы. Вот я за последних, когда высочайшая техника — фон, а во главу угла ставится творческое начало. И в спорте таких людей много.

— Напоследок хочу предложить вам поиграть в незатейливую игру — рассказать, с чем или кем ассоциируется у вас каждая буква вашего имени. Начнем с Ю.

— «Ю»… Сразу вспоминается такая штука, которую любят все дети — юла. У меня в раннем детстве была музыкальная юла. Помню, меня совершенно очаровывали космические звуки, которые она издавал, когда ее раскручивали.
«Л». Это лист. Либо бумаги, либо тот, что распускается весной. Но чаще все-таки — белый лист бумаги. Эта ассоциация напрямую связана с моей работой. Потому что с каждым приходящим ко мне в студию человеком, даже если он не первый раз у нас в гостях, мы все начинаем заново.

— «И»?

— И другие. Без этого предлога никак. Другие — это те люди, которых я жду с нетерпением. Надеюсь, что гостей в нашей программе будет еще очень-очень много.

— «А».

— На эту букву начинаются названия многих континентов, которые я бы с удовольствием посетил. Земля-матушка такая красивая! Хотелось бы побывать в Австралии, попутешествовать по Африке... Моя жена — музыкант, с гастролями она объездила уже более 80 стран. Так что мне есть на кого в этом плане равняться.

— «Н».

— Не знаю очень многого. Очень завидую тем людям, которые приходят на программу, их глубочайшим знаниям и эрудиции. Каждый раз восхищаюсь Райкиным, его нескончаемым познаниям в области поэзии, художникам, которые владеют кистью, музыкантам, которые заставляют аудиторию с наслаждением замирать. Я очень многого не знаю. Но, слава богу, профессия позволяет и заставляет все время совершенствоваться и узнавать все больше и больше.

Беседовала Ирина Будовнич
culture.ru