24.10.2013 | 11:09

Сегодня исполняется 75 лет со дня рождения Венедикта Ерофеева

Он окончил школу с золотой медалью, отличался потрясающей памятью на цифры и факты, восхищался латынью, называя её «родом музыки». А работал – то грузчиком, то кочегаром, то бурильщиком. Друзья отмечали – Венедикт Ерофеев был человеком совсем не угрюмым, его легко было рассмешить. Однако нормальным для него было находиться в состоянии несчастья, даже горя, которое он искусственно нагнетал. Вся противоречивость собственной личности выражена им в самом знаменитом произведении – поэме «Москва-Петушки». Сегодня поклонники творчества одного из самых неоднозначных русских писателей отмечают 75 лет со дня рождения Венички Ерофеева. Рассказывают «Новости культуры».

Пионер постмодернизма, его тексты – согласно канонам – полны аллюзий, метафор и цитат. Память у Ерофеева – в любом состоянии – была феноменальной. Всегда в потоке сознания, он воспевал горе, не переживая за то, как горько складывается жизнь. Материя для него – категория незначимая. Философ, просветитель, «Русский Карлос Кастанеда» – любимец советских маргиналов и богемы.

«Мощный такой человек и страшно предупредительный к собеседнику, к тем, с кем он общался дружески, – говорит народный художник России Борис Мессерер. – Большой человек, сильный, всегда предупредительный, он был очень изящным в своих поступках, движениях, обращении, что меня потрясло».

«Его неправильно понимали, он это чувствовал, – вспоминает поэт Ольга Седакова. – Только когда явно налицо было какое-то непонимание, он уточнял. Его принимали не за то, и когда он стал легендарной фигурой, это продолжается, потому что искривление в сторону, собственно говоря, тривиального пьяницы, шутника. Его это обижало, потому что человеком он был крайне деликатным, задумчивым и не склонным к дебошам».

Ерофеева перевели на тридцать языков, о нем писали и снимали фильмы. Памятник в Москве поставили его фантому Веничке . Выкованный из металла – с головы до пят – таким каким герой быть больше всего не хотел.

«Москва-Петушки» – легендарная его поэма, уже причисленная к классике русской литературы – предмет для споров, исследований, трактовок. Перевести на театральный язык сложно, но Сергей Женовач рискнул: в прошлом сезоне в «Студии театрального искусства» была премьера. От всех клише ушли – фокус на Веничке – одиноком интеллигенте вне системы.

«Мы не писали инсценировку, – рассказывает Сергей Женовач. – Мы просто шли по потоку сознания персонажа – Венички – искали попытку передать вот это его одиночество, ошалелость и поток вот этих мыслей, именно через сценическое выражение».

Электричек и прочей вокзальной эстетики в постановке нет. А пространство это – все же, важное, специфичное. Алексей Вертков перед спектаклем заглянул на Курский вокзал – почти портал, отправную точку в место, где не умолкают птицы, а взгляд у тех, кто не просыхает по неделям – бездонен и ясен.

Коктейлей, по Веничкиным рецептам, до которых ни один бармен не додумается, актер не испробовал, по завету режиссера искал суть. В авторе поэмы, сложном и свободном, главное нашел.

«В первую очередь, человек с огромной душой, израненный, избитый, но с душой, – говорит Александр Вертков. – Наверное, мне это очень близко».

Ироничный и непоследовательный. Многое не дописал, что-то терял, одну из рукописей как сам говорил, у него украли в электричке. Это роман «Дмитрий Шостакович» – по версии близких автора, никогда не существовавший. Это мистификация. Ерофеев веселился, много шутил, несмотря на его пристрастие к… горю

Новости культуры