21.10.2013 | 15:18

Страдный путь (Гудок)

Юлиан Макаров задаётся вопросом: почему у нас нет нерукопожимаемых людей?

Актёр и телеведущий Юлиан Макаров – заметная личность на российском телевидении. Его программа «Главная роль» выходит на телеканале «Культура» уже 7 лет.

За это время ему удалось побеседовать в студии более чем с 1000 гостей – российскими и зарубежными актёрами, учёными, общественными деятелями, имена которых знает каждый. Спокойный голос, интеллигентные манеры и энциклопедические знания располагают его именитых собеседников к непринуждённому общению и подкупают телезрителей.

– Юлиан, как, на ваш взгляд, изменилось массовое ТВ за последние 20 лет?

– Телевидение стало гораздо разнообразнее. Я помню время, когда по одной программе шли какие-то педагогические уроки, по другой была сетка, по третьей – профилактика. И всё, выбор был, прямо скажем, не велик. Сейчас в нашем распоряжении программы на любой вкус. А вот умение выбирать из этого широчайшего разнообразия – это и талант, и вопрос вкуса, который, кстати, развивается.

Маяковский во времена, когда ещё не было телевидения, говорил: театр – это не отображающее зеркало, а увеличивающее стекло. То же самое можно сказать и о телевидении. В чём-то оно сегодня развивается, а в чём-то – стагнирует. С точки зрения технологий оно, безусловно, развивается, а с точки зрения личностной, эмоциональной и мыслительной составляющих, к сожалению, оскудевает. Я не припомню программу (если только речь не идёт об искусстве, оно при всей своей условности гораздо правдивее других сфер жизни), посмотрев которую, я мог бы сказать: да, эти люди искренние, говорят правду. Какое общество, такое и телевидение. Эта мысль не свежая, но я её полностью разделяю.

– В таком случае, как вы полагаете, телевидение меняет общество или общество меняет телевидение?
– Они, безусловно, оказывают обоюдное влияние друг на друга. Нужно понимать, что некоторые люди видят жену или мужа реже, чем телевизор. Таким образом, телевизионный ящик становится для них одним из главных членов семьи. И процесс влияния с взаимно направленными векторами очень сильный. Я лично придерживаюсь мнения, что живые люди должны больше реагировать друг на друга, нежели на телеэкран. Но в действительности, к сожалению, часто происходит по-другому. И это заставляет задуматься: каким же высоким стандартам должны соответствовать ведущие, чтобы не отравлять жизнь людям?

– За последние 20 лет в нашем обществе произошла серьёзная переоценка ценностей. Во главу угла ставится материальная сторона, успех измеряется деньгами. Духовные ценности зачастую кажутся смешными, пережитком прошлого. Вы согласны с этим?
– Это страшнейшая проблема. Если не начать задумываться об этом всерьёз, мы будем иметь крайне печальные последствия. Вообще, общество можно поделить на условные три категории. Первая – небольшая часть людей, которые, что бы ни происходило вокруг, всегда будут оставаться высокопорядочными, нравственными. Примерно такое же количество людей в любой ситуации, как бы их ни пытались перевоспитать, будут агрессивными, коварными и воровато-злыми. И третья, самая большая группа людей, – внушаема, способна воспринимать информацию и менять свои взгляды в зависимости от количества и качества информации, которая на неё обрушивается.

Вы сказали, что сегодня во главе угла стоят материальные ценности. А я бы сформулировал этот лозунг гораздо короче – «выгодно продай». Последние 20 лет абсолютно никакого значения не имеет, что ты продаёшь: ракеты из собственной воинской части, своего друга или почку родственника. Имеет значение – выгодно ли ты продал. Если продал за маленькие деньги, то ты – отщепенец и к тебе отношение как к лоху. Если продал так, что хватит до конца жизни, то почёт тебе и уважение. Нет нерукопожимаемых людей. Вот в чём трагедия. Я, честно говоря, не припомню, чтобы в России когда-либо прежде была такая ситуация.

– Есть ли у нас шанс её переломить?

– Конечно, просто этим нужно серьёзно заниматься. Воспитывать такие понятия, как любовь, верность, преданность… Я произношу эти слова, и они у меня тут же ассоциируются с концом 50-х – началом 60-х годов. При всём при том, что люди в те годы только-только начинали отходить от последствий страшной войны и страшной деспотии. Но был общий вектор к добру, люди к этому стремились. А сегодня ощущение очень тревожное. И требуется кропотливая работа.

Это ведь прописные истины: без воспитания ничего не бывает. Дома папа с мамой должны читать хорошие книжки, люди должны сами задавать себе вопросы и отсеивать какие-то вещи. Случайно задев кого-то в метро, мы иногда услышим «извините», хотя вроде бы и мы виноваты, а можем услышать и отборный мат. И каждый человек должен задуматься: а почему это происходит?

– Несмотря ни на что, нам ведь есть чем гордиться сегодня?
– Мой сын, например, глобально гордится Россией. Это я уже вычленяю – вот это я люблю, а вот это не очень. Может, даже и неправильно делаю. А он гордится и любит Родину беззаветно.

То, что касается безусловной гордости, – это, на мой взгляд, российский театр. Потому что он очень интересный, разный, в нём есть потрясающие личности. И эти личности приковывают внимание всего мира. Безусловно, это музыка. Меня поражает, что мы вкладываем огромные деньги в спорт, и при этом выступления той или иной сборной очень часто оставляют чувство, мягко говоря, недоумения. Тогда как о выступлениях наших прославленных музыкальных коллективов, симфонических оркестров Темирканова, Гергиева, Федосеева, Плетнёва, вспоминаешь с гордо поднятой головой. Вот этими сборными я горжусь всегда, они не проигрывают, хотя их материальное обеспечение на порядок ниже, чем у футболистов например.

– А вот Борис Эйфман недавно, наоборот, говорил о том, что никогда прежде государство не оказывало такой поддержки культуре, как сегодня. И художники теперь должны задуматься о том, чтобы достойно ответить на подобную заботу. Разделяете мнение нашего прославленного хореографа?
– Борис Эйфман – замечательный глубочайший художник. Много десятилетий он ждал, когда у его театра появится крыша над головой. Он дождался и теперь благодарен. Благодарность – замечательное чувство. Но не будем забывать, что в целом государство очень мало тратит на культуру. И обычно эти статьи секвестируются, урезаются, на них чаще всего экономят. Так что чувство благодарности Бориса Эйфмана разделяю. А то, что нужно отчитываться, – так мы всегда отчитываемся!

– Вы начинали свою карьеру как актёр, играли в Театре им. Ленсовета. А сейчас в театр часто ходите?
– Часто и с большим удовольствием. Прелесть моей профессии в том, что у меня есть возможность посещать большинство театральных и музыкальных мероприятий на правах хорошего друга либо знакомого.

– Сегодня билеты в театр не достать, хотя цены на многие спектакли отнюдь не демократичные. Как вы считаете, это происходит из-за того, что реально поднялся уровень театрального искусства или просто люди жаждут зрелищ?
– Могу сказать, что в Москве театральный уровень очень высокий: замечательные труппы в большинстве своём, горящие глаза. И это не может меня не радовать.

– А как с этим в провинции?
– И мы снова возвращаемся к разговору о финансировании. Я много раз слышал от людей, которые имеют отношение к гастролям, к передвижениям по стране, что действительно строятся какие-то новые залы, но это смехотворно маленькое количество в масштабах России! Мы сейчас имеем возможность путешествовать по Европе, охваченной кризисом. Я уже не говорю о Соединённых Штатах. Там в любом заштатном городишке обязательно есть достойные театральные площадки или концертные залы. Вряд ли кто-то сейчас удивится, если я скажу, что сотни российских городов достойны гораздо лучшего с точки зрения культуры. Пожалуйста, вкладывайте деньги!

– Вы много снимались в кино. На ваш взгляд, какое будущее у нашего кинематографа? Юрий Арабов недавно высказал мнение, что нам стоит честно признаться: государство не может содержать кинематограф, и пока нам не удастся привлечь в эту сферу бизнес, говорить о большом кино бессмысленно.
– В каждом мнении, безусловно, есть очень большая доля личной правды. А Юрий Арабов – профессионал с огромным опытом работы. Но, по моему глубокому убеждению, без государственной поддержки глобальные проекты просто немыслимы.

Другое дело, что мы, к сожалению, растеряли то хорошее, что было в советской системе кинопроизводства. Вот если бы мы сумели найти промежуточный вариант и избавиться от слишком дружественных связей в кинематографе, когда не кино ставится во главу угла, а какие-то другие интересы, другие цели, то всё могло бы получиться. Тем более что в российском кинопроизводстве есть такие очень серьёзные личности, как, например, Александр Роднянский, Сергей Шумаков. Когда за дело берутся продюсеры такого уровня, каждый фильм, который они выпускают, становится событием. Так что, о какой смерти может идти речь, если в кинематографе есть такие сверхличности.

Искусство вообще интересная штука: не важно про что, не важно как, а важно, кто это делает. И здесь очень часто забывают формулу Немировича-Данченко: «Вышли два человека, расстелили коврик – вот вам театр». Но всё зависит от того, кто коврик расстилает!

– Уже несколько лет вы занимаетесь популяризацией такого незаслуженно забытого инструмента, как арфа.
– Это очень важная для меня тема. Если бы кто-то сегодня задумал создать «красную книгу» музыкальных инструментов, то на одном из первых мест в списке исчезающих инструментов оказалась бы арфа. А ведь это необычайно красивый имперский инструмент. Уже 5 лет мы занимаемся её возрождением, для этого был учреждён международный конкурс «Золотая арфа», который проходит в Санкт-Петербурге. И я по-настоящему горжусь тем, что благодаря нашим усилиям арфа стала чаще присутствовать на хороших больших концертных площадках.

– Вы работает на канале «Культура». А что для вас культура?
– Культура – это возделывание самого себя. Это самоограничения, которые доставляют радость. Культура – это внутренняя селекция. Это замечательное слово, идущее от пахарей. От забытого сегодня слова «страда», от слова «страдать». Культура, наверное, в том, чтобы не жить паучьей жизнью, прибирая всё к своим рукам. Культура – это то, ради чего человек по большому счёту живёт. Это красота и внутренняя, и внешняя. Культура всегда подразумевает стремление к совершенству. Во всём. Наверное, так…

Беседовала Ирина Будовнич
http://www.gudok.ru/newspaper/?ID=987183&archive=2013.10.21