17.08.2011 | 10:17

Возвращение "Руси уходящей"

Сорок лет назад в Москве открылась мемориальная музей-квартира народного художника СССР Павла Корина. Один из самых статусных советских живописцев завещал все свое наследие Государственной Третьяковской галерее – с условием сохранить дом и мастерскую, открыв в ней экспозицию «для всеобщего обозрения». Условие было выполнено – в мастерской Павла Корина выставлены этюды к его незавершенной работе «Русь уходящая». Такое название для эпического полотна Корину предложил Максим Горький, взамен авторского – «Реквием». Рассказывают «Новости культуры».

Программное произведение Павла Корина, ненаписанная картина «Русь уходящая», десятилетиями некорректно интерпретировалась в официальном советском искусствознании: считалось, что это произведение направлено на разоблачение церковного мракобесия. По понятным причинам художник не мог открыто возражать против этой интерпретации, хотя его замысел был принципиально иным.

«Может, одна из последних идей Корина была неиссякаемость церкви как духовного источника культурной жизни, – говорит Наталья Александрова, заведующая отделом живописи второй половины ХХ века Государственной Третьяковской галереи. – И эта идея неиссякаемости явилась темой длительного периода работы уже над эскизом».

В Третьяковской галерее решили восстановить историческую справедливость – реабилитировать идею коринской картины, над которой он работал почти 40 лет и идентифицировать ее безымянных героев. Сотрудники музея провели целое исследование – уточняли имена персонажей, выясняли подробности их биографий.

«Для моего поколения, для поколения совсем молодых зрителей будет очень важно идентифицировать этих людей, – говорит Наталья Александрова. – Показать не просто старых попов, старух в клобуках, про которых каждый скажет, что это какой-то человек из позапрошлого века, а показать личности, конкретные истории и проследить их на пути стяжания Святого Духа».

В центре картины – митрополит Сергий Страгородский – будущий Патриарх Московский и Всея Руси. В историю церкви он вошел как человек, который пытался договориться с советской властью, подписав знаменитую декларацию 27-го года. Сегодня большинство исследователей склоняются к мысли, что это была вынужденная мера, направленная на спасение церкви от полного уничтожения. Этот молодой монах – тоже будущий патриарх. Пимен – предшественник Алексия Второго, он прошел ссылки, лагеря, унизительное и трудное прохождение военной службы, потом – еще более трудное бремя пастырского служения в годы, когда государство вмешивалось в любые внутрицерковные вопросы. Сложнее было с героями второстепенными, которым, впрочем, Корин отводил место на первом плане – как нищему-юродивому.

«Сам Павел Дмитриевич написал, как он его втаскивал на высокий этаж своей мастерской на Арбате с тем, чтобы писать с него нищего, – рассказывает Александрова. – Он был в ужасном состоянии, этот старик, он буквально кишел весь вшами».

Среди героев картины Павла Корина оказались и по настоящему святые люди. Схиархимандрита Игнатия, который у Корина фигурирует под его первым монашеским именем Агафон, русская церковь канонизировала как новомученника. В годы после революции он был одним из самых почитаемых московских старцев. На территории Высоко-Петровского монастыря духовно окормлял членов тайной монашеской общины. Скончался в тюремном лазарете в Алатыре.

«Со многих монастырей, которые закрывались в центре Москвы, приходили в Высоко-Петровский монастырь монахи, которые оставались без своих обителей и создавали тайные общины, – рассказывает Лариса Бобкова, научный сотрудник ГТГ. – Отец Агафон Лебедев был духовным отцом вот таких тайных монашеских общин, одна из которых находилась недалеко в Печатниковом переулке просто в квартире».

Проект по идентификации персонажей картины Павла Корина уже поддержала Московская Патриархия. Предстоит еще работа в архивах, уточнение имен и судеб отдельных персонажей, чтобы окончательно подтвердить: «Русь уходящая» должна была стать поминальной молитвой по русской церкви и всей русской жизни, разрушенной революцией.